Тишина стояла поразительная. Легкий шелест издавала лишь трава под моими ногами, да редкая птица решалась нарушить вечерний покой Обители. Я кивнула двум уставшим хранителям, шедшим навстречу. «Уж эти-то точно были со своими людьми дольше, чем я», - ревниво подумала я и в ту же секунду мысленно услышала, как мой подопечный витиевато и грязно выругался. Я громко охнула и совсем приуныла.

– Ты что, издеваешься?!
– вырвалось у меня. Значит, бессрочный отпуск продолжается.

Вверенный моим заботам смертный вообще отличался богатством речи. Количество брани, вылетавшей из его уст, могло сравниться разве что с сезоном дождей где-нибудь в тропиках. К тому же он отличался довольно склочным характером. Каждое сказанное им скверное слово или совершенный дурной поступок освобождали меня от обязанностей хранителя на несколько дней.

 Получив назначение на охрану души своего подопечного десять лет назад, в общей сложности я всего пару недель была рядом с ним. В первый раз он не мог разговаривать по причине простуды, а в другой - из-за перелома челюсти, который и получил опять же из-за своей несдержанности. Так что последние десять лет я провела, болтаясь среди людей, изучая их привычки и характеры, а на Первое небо прилетала лишь для восстановления сил.

Обогнув маленький пруд и пройдя под нависшими ветвями окружавших его ив, я оказалась перед входом в свой дом. Хотя дом - это громко сказано, скорее шалаш, который образовали еще две вековые ивы, надумавшие сплести свои ветви. Каждому хранителю доставалось такое жилище, только вот деревья у всех были разные. Мне достались ивы. Хотелось верить: это не потому, что ива плакучая, а я - нытик.

Постояв пару минут около пруда и снова ощутив прилив непонятной тоски, я глубоко вздохнула и попыталась прогнать необъяснимое чувство. Уж что-что, а тоска ангелам противопоказана. Только светлые мысли и чувства, если, конечно, в планах не значилось зачисление в теплую компанию темных.

Тряхнув головой и отбросив ненужные размышления, я вошла в свое жилище и устроилась на охапке листьев, служившей мне постелью. Расслабившись и погрузившись в своего рода транс (в сне мы не нуждались), я попыталась проанализировать, что совершила за день хорошего и как помогла душе своего подопечного приблизиться к вечности. Такой штуке обучали всех ангелов на первом же занятии в школе хранителей. Это помогало оценить свои силы как хранителя, понять, над чем еще необходимо работать и... остальное я благополучно прослушала, засмотревшись в тот день на райских птиц, но суть была мне ясна. Сделав неутешительные для себя выводы касательно своего подопечного, я расслабилась и позволила мыслям свободно плыть в потоке сознания.

Не знаю, сколько я так провела, несколько минут или часов, но из медитации меня вывел звонкий мальчишеский голос, раздавшийся снаружи.

– Хранитель Амалия из ивовой рощи, для вас есть послание.

Я вышла и увидела паренька посыльного, который протянул мне свиток с именной печатью верховного хранителя. Дрожащими пальцами я развернула письмо. В послании, состоящем из одного предложения и написанного каллиграфическим почерком, сообщалось, что мне необходимо срочно прибыть в канцелярию.

Поблагодарив парнишку, я наскоро выкупалась в пруду и перекусила фруктами. Нацепив свои любимые черные джинсы и клетчатую рубашку, я выскочила из шалаша. На бегу завязав волосы в высокий хвост, чтобы не мешали в полете, я расправила крылья и полетела. Канцелярия находилась довольно далеко от моего шалаша, но я так торопилась, что преодолела это расстояние за рекордно короткое время, при этом, правда, едва не сбив пару хранителей, которым не повезло лететь мне навстречу.

Я понятия не имела, зачем понадобилась верховному хранителю, но в душе теплилась надежда, что это не «сверхзабота» о моем человеке тому виной. Хотелось верить, что крылья у меня не отнимут и не вытурят из хранителей. Богатое воображение тут же нарисовало картину: неудачница Амалия с небольшим чемоданчиком своих вещей получает пинка с Первого неба и, теряя перья, отправляется в Мир Теней, где услужливые темные радостно приветствуют ее свистом.

Приземлившись около канцелярии и распахнув высокие стеклянные двери, ведущие в холл, я увидела рыжебородое лицо верховного хранителя. Он выглядывал из двери своего кабинета и спрашивал у секретаря, очевидно, обо мне:

– Еще не прилетела?
– и, получив отрицательный ответ, воскликнул: - Мы же нарушаем все законы: ее вообще уже не должно здесь быть!

– Хранитель Амалия прибыла по вашему распоряжению, - каким-то чужим писклявым голосом громко сказала я.

Варлаам, верховный страж Первого неба, повернул голову на звук моего голоса, как-то нервно улыбнулся и буквально втащил за руку в свой кабинет.

– И свет ...
– начала было я, решив сохранять лицо до последних своих минут на Первом небе.

– Во тьме светит, - нетерпеливо закончил Варлаам, - у нас нет на это времени.

Я с удивлением посмотрела на него. Им что, настолько не терпится меня выгнать? Варлаам жестом указал на кресло из ветвей бука. Я села.

Бегло осмотрев комнату, я отметила, что с последнего моего визита сюда десять лет назад, когда я получала назначение на охрану души человека, ничего не изменилось. Просторное помещение с окном вместо одной из стен, трава под ногами, как и во всей канцелярии, летающие птицы, мебель из переплетающихся ветвей и корней огромного бука, росшего прямо здесь, в углу кабинета.

И Варлаам, такой же рыжеволосый и рыжебородый, с мягким взглядом больших голубых глаз, ничуть не изменившийся. Мне всегда, глядя на него, приходило на ум слово «золотой». Вертя головой по сторонам и разглядывая статного верховного хранителя, я, естественно, прослушала половину из того, что он говорил.

– ... поэтому тебе нужно отправляться прямо сейчас, девушка не может оставаться без хранителя ни минуты, - протягивая мне какие-то бумаги, объяснял Варлаам.

Я тряхнула головой и удивленно переспросила: