– Ларри, это ты?
– вдруг раздался из спальни все тот же хрипловатый женский голос. – Что там был за шум? Ты что, опять ведро опрoкинул?

Ларри обернулся и кинул в мою сторону настороженный взгляд.

– Я все уберу. Спи.

– Как же, дождешься от тебя, – проворчала женщина. Но потом поворочалась и затихла, больше не докучая мужу с требованиями уборки.

На цыпочках вернувшись к спальне, Уорд осторожно прикрыл туда дверь, и только после этого вернулся ко второй комнате и сделал приглашающий жест.

– Заходи. Здесь немного не прибрано, но думаю, тебя это не смутит.

Подспудно ожидая, что увижу такой же бардак, как внизу, я молча вошел, но небольшая комнатка меня приятно удивила. В первую очередь тем, что в ней, в отличие от кухни, было свежо и прохладно. А также тем, что из мебели здесь имелось всего три предмета: письменный стол, старинный стул с уже потрескавшейся кожаной обивкой и большой книжный шкаф во всю стену, где аккуратно стояли подписанные ровным почерком папки.

Прямо рабочий кабинет, не иначе. Пыли в нем, правда,тоже хватало, но ни пустых бутылок, ни объедков, ни грязных тряпок я не увидел,из чего сделал вывод, что далеко не всегда Ларри Уорд был неопрятным забулдыгой и хотя бы в одном месте в доме старался поддерживать порядок.

– Садиться будешь?
– поинтересовался он, когда я закрыл за собой дверь.

Я молча покачал головой.

– Тогда с твоего позволения я присяду… коленки все ещё подгибаются, да и по башке ты меня приложил будь здоров.

Я снова промолчал. А Ларри тем временем плюхнулся на стул, придвинул его к столу и, порывшись в нижнем ящике, бросил на стoлешницу довольно увесистую папку.

– Этор Рэйш явился в этот дом около восьми лет назад и сделал предложение, от которого я не смог отказаться, – сообщил он, откинувшись на высокую спинку. – У меня тогда были проблемы… большие проблемы, Рэйш, но твой отец согласился меня от них избавить, а взамен попросил просмотреть все дела на некое семейство де Ленур, что были на тот момент в нашем архиве.

Я подошел к столу и подвинул к себе папку.

– С делом Дерека де Ленур он тоже велел тебе ознакомиться?

– Естественно. Я тогда в следственном отделе работал, доступ имел почти ко всем делам. Правда, кристаллов памяти у нас тогда не было, поэтому кое-какие из документов пришлось переписать для эйша вручную. А какие-то бумаги он потребовал изъять и принести ему.

– Что тебе показалось странным в этих делах?
– рассеянно поинтересовался я, бегло просматривая бумаги в папке, но большинство уже были мне знакомы – газетные вырезки, копии проколов допроса, даже подробный отчет судебного заседания по моему делу, на которoм я надолго задержал взгляд.

Уорд ухмыльнулся.

– Они все слишком чистые. Знаешь, как оно бывает – тут чуток недоделали, там слегка недоглядели, не обо всем свидетелей спросили, не везде запятые проставили. Но в целом картинка уже ясна, так что отдельные детали судом во внимание уже не принимаются. А тут – просто идеально все один к одному укладывалось.

– Почему же ты полез копаться? Все же было хорошо.

– Потому что мастер Рэйш велел это сделать. И потому, что я тоже не дурак – знаю, что настолько чисто само по себе никогда не бывает. Мне же тоже порой приходилось кое-что... хм… подчищать. И за собой, в том числе. Что я, не знаю, как это делается? Или ни разу не ставил кляксы на документы, чтобы убрать оттуда чье-нибудь имя? уж когда стало понятно, что все действующие лица, включая следователя и мага, по делу младшего де Ленура мертвы, то других доказательств уже не понадобилось.

– Думаешь, твой интерес к бумагам двухлетней давности мог кого-то насторожить?

– Не в этом дело. Когда я полез разбираться в причинах смерти Гидеро, оказалось, что доступ к делам сотрудников ГУССа начальство закрыло, и для этого надо специальное разрешение у шефа. Я едва не дал задний ход, потому что шеф у нас тогда был последней сволочью, но на мое счастье Кукниса к тому времени поймали на махинациях с секретными данными, кого-то из наших загребли по его делу свидетелем, работать стало некому, вот нам и понараздавали жетонов на свободный допуск чуть ли не ко всем разделам. Я, конечно, сразу не полез – чего было зря светиться? Но когда все утряслось, сумел и протокол освидетельствования по Гидеро посмотреть,и с его женой встретиться, и даже с целителем поговорить относительно состояния здоровья господина старшего следователя. Так вот, по всему выходило, что сердце-то у него было в порядке, – усмехнулся Уорд, когда я закончил читать протокол судебного заседания и отложил его сторону.
– Ни на что он не жаловался, бегал как гуль, да еще и по выходным в горы выбирался, чтобы отдохнуть от суеты. С этих-то гор его однажды и привезли в холщовом мешке. Целитель сказал, что при осмотре обнаружил на теле слабые следы воздействия какого-то заклинания, но Кукнис в приказном порядке велел это в протоколе не отражать. А причиной смерти написать недостаточность сердца. Потом у Кукниса у самого начались проблемы, и все Управление вскоре затрясли, как яблоню. И там порою такие вещи вскрывались, что целитель решил помалкивать, а то и его бы привлекли как соучастника. Пришлось его до беспамятства напоить, чтобы он выдал хотя бы это. И рассказал, кто запретил ему проконсультировался с темными коллегами на предмет сомнительной смерти сотрудника.

– с остальными что? – взявшись за другой протокол, спросил я.

– С кем именно?

– Со свидетелями по делу младшего де Ленур. Насколько я знаю, они все мертвы.

– Там все чисто, – отмахнулся Уорд.
– С виду где несчастный случай, где разбойное нападение… придраться абсолютно не к чeму, за исключением того, что все смерти произошли почти в одно и то же время и были связаны лишь с одним-единственным делом. Я об этом и мастеру Этору сказал, и его это, похоже, удовлетворило.