Проводка в доме оставляла желать лучшего. Центральный кабель шел внушительный, вот только все остальное — рассчитано на телефон, освещение, парочку обогревателей и вентилятор. Работы непочатый край. Весь вечер я убил на заказ бытовой техники, онлайн оплату и оформление доставки на дом.

— Юто, я отлучусь на некоторое время, повидаю духов, нано.

— Хорошо, будь осторожней.

— Из дома не выходить, понял?

— Да-да.

— К кошке не лезть.

— Постараюсь, моя лоли.

Только мизучи ушла, как в комнату постучались:

— Господин, не желаете чашечку вечернего чая?

— Не откажусь. Надеюсь, не из твоего истинного тела, Лиз?

— Что вы, господин.

Вслед за горничной в мою комнату просочилась Химари, с подозрением следя за цукумогами. Дух предмета заметно нервничала и, когда ставила чашку на стол чуть не свалилась на меня, но бакэнэко крепко держала ту за плечо.

— П-простите.

— Ничего страшного. М-м, кофе с молоком было бы неплохо, но и чай сойдет, — я сделал пару глотков горячего напитка. — Кстати, когда молоко успели купить?

— Э-это мое…

— С собой принесла? Похвально… — я отпил еще немного чая.

Цукумогами покраснела, и в мою голову закрались нехорошие подозрения:

— Мое — значит, ты его купила в магазине, так?

— Нет, господин. Это мое молоко.

Я выплюнул часть молочного чая в воздух, забрызгав Лизлет светлой жидкостью.

— Ня-и?! (че?!) Развратна чашка, отравить милорда вздумала?! Или совратить?!

— Н-нет! Барон Рейшлиц очень любил чай с молоком перед сном… Но молочник ко мне постоянно приставал. Так что я сама научилась давать молоко. Господин Рейшлиц всегда хвалил мой молочный чай!

— Корова дойная! Ты есть дух коровы, а не чашки! Выметайся отсюда!

— Ладно, не будь так строга с ней. Лиз, спасибо за чай, только в следующий раз будь добра добавлять обычное молоко.

— Слушаюсь, господин. На всякий случай я нацежу бутылочку. Вдруг вам ночью попить захочется…

С этими словами цукумогами удалилась, оставив меня размышлять о причудах аякасской физиологии. А Химари наоборот резко оживилась — игриво приспустила лямки майки и потянулась к застежкам на спине.

— Что ты делаешь?

— Надобно проверить, милорд. Вдруг, я тоже могу давать молоко…

Бюстгальтер опал на пол, открывая вид на прекрасные белые холмы с розовыми сосками. Не успел я и слова вставить, как грудь бакэнэко оказалась вблизи моего лица. Мои губы сами по себе раскрылись и схватили торчащий розовый сосок.

— Нья-я-я! (а-а-ах!) Милорд! — Химари глухо застонала.

Я старательно проверил обе груди языком, однако молоко не было найдено. О чем и поспешил сообщить.

— Тогда вам следует поласкать их сильнее, милорд…

Все мои планы по поводу постепенного повышения уровня отношений и обещании разобраться с гаремным проклятием полетели к черту. Как можно устоять, видя перед глазами столь совершенное тело, к тому же отнюдь не безразличной мне девушки?

— Амакава-сама, к вам… — дверь отъехала в сторону, явив Кайе занятную картину меня, присосавшегося к груди бакэнэко. — Извращенец, что ты делаешь с Химари?! Отпусти ее!

Воздух в комнате сгустился до осязаемого состояния. В опасной близости от моей ноги вонзился кухонный нож.

— Я не извращенец…

— Кайя, не мешай нам с милордом.

— Химари! Мне нужно с тобой поговорить! Амакава-сама, к вам пришел гость, он ожидает в прихожей, — ледяным тоном процедила дзасики-вараси.

Черт, на самом интересном месте прервали. Что-то это уже стало походить на закономерность, а не совпадение. Я немного постоял в коридоре, дабы чуть остудить голову и другие части тела. На гостевом диванчике в прихожей ожидал молодой мужчина в фирменной одежде и кепке.

— Амакава-сан, прошу распишитесь в получении.

Я сходил за дедушкиным инканом и сюнику, фирменной печатью и красными чернилами. В Японии принято вместо росписи ставить фамильный оттиск, особенно в семьях со старым укладом. Дома у меня имелась простая печатка, здесь же у деда хранилось настоящее произведение искусства. Инкан выдавал красиво написанные иероглифы Амакава с вензелями по краям. Я быстро проставил фамильную отметку на документах и взял принесенный запечатанный пакет.

— А вы сами кто такой?

— Я простой курьер, — улыбнулся мужчина, притянув козырек кепки вниз. — Всего хорошего.