— Амакава-кун…

— Ась?

Девочки прекратили играть и пораженно уставились на меня. На что-то у меня в руках. Я развел пальцы в стороны, разворачивая тряпочку…

О. Майн. Гот.

Вместо привычного носового платка у меня в руках оказались белые детские трусики с изображением жирафика на задней стороне. Сейчас заляпанные моей белесой густой жидкостью. Это просто жесть. Я даже слов не мог найти цензурных, не то, что придумать объяснение. Не зная, что делать с трусами, я скомкал их в руках. Закопать в песок? Вернуть Сидзуке? Положить обратно в карман шорт? Идиотизм. Когда она успела их подбросить? А ведь мизучи даже честно предупреждала о подобной возможности, а я, балда, с утра карманы не проверил. Неужели, когда я вечером от Ринко под одеялом прятался?

— Амакава!!!

— Н-ничего. Если братику Юто нравится, пусть пользуется, нано, — ангельским тоном пропела Сидзука.

— Ты зло. Настоящее зло, — пробормотал я.

— Эй, здесь есть полицейские?! — громко крикнула Шимомуро, привлекая внимание отдыхающих. — Хоть кто-нибудь? Здесь сейчас совершается преступление! Неужели никого нет?

— Девочка, сама разбирайся, — равнодушно послышалось издали.

— Хорошо! — староста грозно поправила очки. — Я сама вправлю вам мозги. Сидзука!

— Д-да!

— Не смей потакать желаниям этого животного! Ты пока еще маленькая и многого не понимаешь… О, Ноихара-сан, можете дать мне телефон ваших родителей?

— Ня-и?! (че?!) Я… не думаю… — подошедшая Химари впала в ступор.

— Они обе сироты. Ноихара — это место, где расположен их сиротский приют, — выдал я.

— Плохо. Значит, Сидзука, если он будет просить тебя посмотреть, как ты моешься или снять одежду, ни за что не соглашайся!

— Н-но ведь это братик Юто…

— Пока тебе не исполнится хотя бы восемнадцать, ясно?! Обещай мне!

— Обещаю, сестренка. Но если я буду старше восемнадцати, мне можно раздеваться перед братиком Юто?

— Если тогда ты еще не разочаруешься в этом отвратном лоликонщике, то можно.

Староста повернулась ко мне:

— Амакава Юто, я знаю, что ты давно потерял своих родителей, и некому повлиять на тебя, но это уже попахивает криминалом. Пойми, за нижнее белье несовершеннолетней тебя могут упечь за решетку. И твой нездоровый интерес, школьные купальники, все это ведет на кривую дорожку. Кто тебя подтолкнул? Неужели Масаки-кун? Как бы то ни было, я запрещаю тебе делать что-то извращенное с Сидзукой, красть ее белье, одевать ее в свои вещи и вообще прикасаться к ней!

— Но если я буду старше восемнадцати… — добавила Сидзука.

— …тогда можно с ее разрешения, — нехотя добавила Шимомуро.

— И извинись перед Сидзукой-тян. Сейчас же.

Черт, меня даже на ржач начало пробивать. Настолько ситуация стала выглядеть нелепой. Думаю, мизучи поймет, если я не обращусь к ней сейчас "моя лоли":

— Прости, Сидзука-тян, обещаю, я больше не будут трогать чужое белье. Это ведь трусики той бедной девочки из магазина?

— Что-о ты такое говоришь, братик Юто-с-с?! — мизучи прищурила глаза, а ее ангельский тон мгновенно испарился. — Конечно же, это мои трусики, которые я вчера положила в бельевую корзину… И лучше бы тебе, братик Юто, не вспоминать больше ту девочку-с.

Одноклассницы выглядели обескураженными. Настолько разительно поменялось поведение Сидзуки.

— Разумеется. Я буду носить с собой только то белье, которое ты мне любезно подбрасываешь!

— Нано-с, — прошипела мизучи. — В качестве извинений требую угостить меня мороженым. Нано.

— Договорились.

Я взял деньги, мобильник, и мы пошли вперед по направлению к виднеющемуся пляжному кафе. Химари и одноклассницы, особенно староста, не могли отпустить нас одних, поэтому направились следом. Плескающиеся на отмели Тайзо с парнями и Ринко заметили наш уход и тоже присоединились.

— Это было крайне… поучительно, моя лоли, — тихо сказал я шедшей рядом мизучи.

— Понравилось? А как ты…

Вдруг из глаз Сидзуки показались слезы, и она сдавлено зажала рот ладошкой. Но спустя пару секунд не выдержала и захихикала:

— Какое у тебя лицо было, нано. Я думала лопну там от смеха, ха-ха. И еще твои сопли прямо на бедном жирафе-сан! Аха-ха-ха-ха, — громко засмеялась змейка.

— Мне было не очень приятно, знаешь ли, — протянул я обиженно. — Но я рад, что смог тебя развеселить.

— Ха-ха-ха. Я давно так не веселилась, охотник. Очень давно. Это тебе подарок…

Мизучи быстро приблизилась, притянула за шею и чмокнула меня в щеку.

— Эй, Сидзука-тян, я что сказала?! — рявкнула сзади староста.

— Прости, четырехглазая-сестренка, просто я уже чувствую, что мне много больше восемнадцати… — в глазах мизучи плясали чертики.

— Четырехгла… Как ты обращаешься к старшим, паршивка?!

— Э-э, ты уверена, что в тебя влезет еще? — горестно спросил я, взирая на гору пустых плошек из-под мороженного.