Только тут Ио сообразил, что доктор шутит.

– Тогда все, - удовлетворенно кивнул Гогенхайм, - Счастливо оставаться. Главное, потратьте время с толком - я Вам объяснял...

...Ио вздохнул, подошел к окну. Поглядел на бесконечные ряды крыш, шпилей, колоколен и куполов. Туда, где темнели суровые стены и разновидные башни Соловецкого монастыря, осажденного безбожными никонианцами. На мрачную громаду Консьержери. На Троице- Сергиеву лавру в туманной дымке и виднеющиеся за ней позиции литвинов. Ближе в разных местах различались серые каменные кварталы Кандии, ощетинившиеся от османов дулами пушек, деревянные терема Козельска, песочно- желтые стены Аккрской крепости, кривые улочки Ла- Валетты. Справа, освещенный пробивающимся среди туч солнцам, блестел изгиб Золотого Рога с лазурной водой, качающимися на его волнах деловыми рыбацкими лодками и праздными торговыми кораблями, запертыми в заливе великой цепью, и турецким флотом за ней. Слева над встречающейся с серо- голубым небом поверхностью Севастопольской бухты торчали мачты затопленных адмиралом Корниловым кораблей Черноморского флота Дальше почти на грани видимости, за стенами на линии горизонта виднелись зловещие мертвые силуэты захваченных Врагом Мецады и Сигетвара.

Постоялец подошел к кровати, рухнул на покрывало, не снимая пальто. Закрыл лицо рукой от некстати выстрелившего через дыру в тучах солнечного луча. Несколько минут полежал, разрываясь между намерением снять пальто и нежеланием шевелиться. Посмотрел на часы, выдохнул со стоном. Опустил ноги с кровати.

Как ни лень, но пора идти на встречу с Никитой.

Начинался очередной день осады Города.

***

Знакомство с Никитой Ио мог считать благословением судьбы, если бы оно не оказалась единственным успехом в его предприятии.

Никита окликнул Ио, когда тот после бесплодных блужданий в очередной раз плелся в пансион по царьградской улице и остановился передохнуть на форуме Феодосия.

Ио, дорогой мой! Рад Вас видеть в добром здравии!

С сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, Ио обернулся на голос и увидел маленького человечка возраста чуть старше среднего, уже изрядно облысевшего, с короткой бородкой, кривыми ножками под заметным брюшком и широкой улыбкой во все лицо.

– А уж как я рад, - совершенно искренне отозвался Ио, ухватившись за протянутую руку, как вцепился бы, вися на бездной, - Вот только, извините, не помню Вашего имени. Не сердитесь, я никого не могу вспомнить. Даже себя...

... За несколько недель до встречи с Никитой Ио лежал на спине и глядел в бело- голубой больничный потолок. В таком положении голова болела меньше всего.

– По результатам консилиума Вас могут поместить в закрытую лечебницу, - вещал мэтр Гогенхайм сверху вниз, как некое божество с облака, - Мне огромного труда стоило уговорить членов консилиума выпустить Вас из клиники, чтобы Вы немного пожили на воле. Это Ваш единственный шанс. Без заключения в четырех стенах и в нормальном человеческом окружении Ваша память сумеет восстановиться. Если не полностью, то, во всяком случае, достаточно, чтобы вариант желтого дома с повестки снять.

Пациент приподнялся на локтях. В глазах слегка потемнело.

– Доктор, с момента прихода в сознание я так ничего и не узнал о себе. Вы можете хотя бы перед моим выходом из больницы что- то объяснить? Откуда я, чем занимался, есть ли у меня родственники в Городе?

– Видите ли, Ио, - Гогенхайм успокаивающе положил руку на плечо пациента, - Должен признаться, это моя идея. Ваш случай - редкий, но не единственный. Я поднял все доступные в Городе данные о подобных расстройствах памяти, и обнаружил, что психика некоторых пациентов не выдержала обрушившегося потока информации о прошлом. После долгих раздумий я счел за благо, чтобы Вы открывали свое прошлое самостоятельно и постепенно. Вы походите по улицам, посмотрите по сторонам. Скорее всего, двигательная память сама принесет Вас к нужным зданиям и людям, и Вы все постепенно вспомните - гораздо более естественным путем.

– Не совсем понял, - Ио пришел в замешательство, - Вы хотите, чтобы я все время до консилиума шлялся по осажденному городу и задавал жителям дурацкие вопросы?

Гогенхайм развел руками.

– Риск, конечно, есть. Но, поймите, это лучший способ за короткий срок подготовить Вас к консилиуму, чтобы Вы не загремели в дом скорби. Я- то понимаю, что Вы не опасны и вполне способны восстановиться без применения...- тут доктор запнулся, подбирая слова, - ...методов, которые используются в местном бедламе. Весьма жестких, скажу я Вам. Но я тут - белая ворона, пришлый. А местная корпорация врачей весьма сплочена и не любит выскочек.

Доктор широко улыбнулся.

– Кроме того, не думайте, что я не учел подобных опасений. Смотрите, какой документ я для Вас раздобыл.

Он протянул Ио бумагу. Тот машинально развернул листок.

Текст гласил:

– 'Податель сего, господин Ио, свободно передвигается по Городу и вступает в общение с любым человеком, находящимся в Городе, по особому поручению Совета Обороны. В случае возникновения у подателя сего недоразумений с представителями военной или гражданской власти, а также иных опасных для него происшествий приказываю немедленно сообщить мне лично в любое время дня и ночи.

Глава Совета Обороны Города

Адмирал Франческо Морозини'

Ио думал, что задает вопрос, но из его рта донеслось лишь изумленное и испуганное сипение.

– Ну, все же, совсем уж ликовать не стоит, - по- своему понял этот сдавленный писк Гогенхайм, - Убивать людей среди бела дня безнаказанно Вы, все- таки, не можете. Но от мелких неприятностей бумага Вас избавит.

– Как Вы ее получили?
– мрачно поинтересовался Ио, прочистив горло.

– Скажем так, одна могущественная персона принимает участие в Вашей судьбе, - объяснил Гогенхайм, - Имя я назвать не могу, извините. Отменить консилиум - не в его силах, но оттянуть, надавить куда надо, чтобы дать Вам возможность свободно пожить в Городе, а также выбить Вам вот такую замечательную справку, он может. Если больше вопросов нет, я сейчас распоряжусь, чтобы Вам принесли одежду.