Тем временем Ксения, с улыбкой переговариваясь с продавщицей, принялась за выбор конфет. Набрав полный пакет, ведьма расплатилась и, поблагодарив продавщицу, поспешила вернуться в тепло ресторана, на ходу пересматривая недавние покупки. Она так увлеклась своим занятием, что не заметила, как налетела на мужчину. Пакет выпал из рук, яркие леденцы высыпались на снег.

Степан вскочил со своего места за столом и с бешено стучащим сердцем помчался к жене. Ничего не понимающий Игорь тоже встал, с тревогой наблюдая за событиями, разворачивающимися на улице.

— Извините, — пробормотала Ксения, собирая конфеты.

— Ты?! — выдохнул мужчина.

Ведьма резко подняла взгляд. Боров, которого она изгнала из амбулатории. Вот так встреча.

Мужчина схватил её за руку и, брызжа слюной, потребовал:

— Сними с меня свою порчу! Господом богом прошу. У меня дети маленькие… Двое. И третий на подходе. Ну, хочешь, я извинюсь перед тобой?! Хочешь, на колени стану?

Падает перед ней на колени:

— Только не изводи. Сжалься.

— Встань! — зашипела Ксения. — Устроил тут! Нет на тебе никакой порчи. Твоя болезнь — расплата за злодеяния, и я тут совершенно не при чем.

Женщина вырывает руку из ладони борова и отходит на шаг. А он, как привязанный, за ней на коленях ползёт и повторяет, как безумный:

— Сжалься надо мной, сжалься… Помоги.

Степан подлетает к нахмуренной жене, разворачивает волчком, прижимая к себе:

— Милая, ты в порядке? Он тебе ничего не сделал? — спрашивает дрожащим голосом, а сам, как безумный, шарит по её телу взглядом и руками, выискивая возможные повреждения.

Ксения смотрит удивленно на перепуганного мужа и не поймёт, что его так взбудоражило. А потом до неё доходит, что Степан, будучи свидетелем угроз, которые боров бросал в её адрес год назад, подумал, что ей угрожает реальная опасность. Ксения улыбнулась широко, открыто, счастливо… Прикоснулась к колючей щеке и прошептала, не обращая больше никакого внимания на скулящего “героя”:

— Ты же любишь меня до боли…

— Люблю, — подтверждает Степан голосом, подрагивающим от волнения.

Ксения запрокинула голову к звёздам и рассмеялась. Отпустило. Господи Боже, спасибо! Она действительно свободна… И сомнений больше нет.

Степан пристально следит за непонятным весельем жены. Как же он испугался, когда увидел этого мужика. Чуть сердце не остановилось.

Отсмеявшись, Ксения обняла мужа за талию и, глядя прямо в глаза, прошептала:

— Люблю тебя… Очень.

Бешено колотящееся до этого момента сердце остановилось. Все вокруг замерло, и он всей своей сутью ощутил, как связывается с любимой. Как тысячи золотых нитей, сотканных из любви и счастья, проходят сквозь них, объединяя навечно.

— Пойдём ужинать? — спустя некоторое время, спрашивает Ксения, — там Игорь, наверное, волнуется…

Степан кивает, и взявшись за руки, они возвращаются в ресторан.

— Ну, и что это было? — взволнованно спрашивает Игорь.

Степан переглядывается с женой и, пожимая плечами, отвечает:

— Перебдел. Не бери в голову.

Ближе к ночи, утомленные прогулкой и опьяненные свежим горным воздухом, лежат на кровати, практически засыпая. Только Ксения что-то долго из ванной не выходит. Утонула она там, что ли?

Наконец дверь ванной открывается, и они не могут поверить своим глазам. Ксения… в невероятном кружевном пеньюаре и чулках, с буйной гривой черных волос, которые только подчеркивают кристальную белизну белья. Подходит к ним медленно, позволяя детально все рассмотреть, забирается на кровать между мужьями. Проводит руками по ногам каждого и начинает неспешные ласки. У мужчин дар речи отняло от такой красоты. И сладкое предвкушение заполнило все вокруг.

Степан не выдержал первый. Уложил любимую на себя, впившись в рот сладким поцелуем, и принялся тереться об нее всем телом. Игорь устроился в ногах, прокладывая дорожку поцелуев от щиколоток любимой к бедрам. Чулки — это, конечно, хорошо, но пора бы их уже снять.

— Милая, ляг пока сюда, мы тебе поможем раздеться, — шепчет на ушко.

Ксения со стоном скатывается со Степана, укладываясь на спину. Оба мужчины, не отрывая взгляда от глаз жены, принимаются ее раздевать. Скатывают чулки, целуют каждый сантиметр открывающейся плоти, трепетно, нежно. Скорее бы уже! Ей тоже хочется подарить любимым немного ласки, а в таком положении — эта задача становится практически невыполнимой. Наконец, они отбрасывают ненужные кусочки кружева, целуя крохотные ведьмины пальчики. Ксения поднимается на коленях, притягивает к себе Игоря, целует жадно, в то время как со спины ее обнимает Степан. Ей очень нравится, когда они так делают! Она чувствует себя успокоенной и защищенной. Губы Игоря опускаются к соскам, покусывают их, потирают, как она любит, а Степан проводит дорожку поцелуев по ее позвоночнику, опуская руки на ягодицы. Она замирает на мгновение, в предвкушении того, что сегодня произойдет. Она хочет этого… Безумно. Поворачивает голову навстречу губам Степана, толкается языком ему в рот и захватывает в плен руки его твердость. Он стонет от ее действий, а девушка, не прекращая поцелуев, начинает медленные поглаживания. Степан толкается ей навстречу, тогда как Игорь опускается к ее промежности. Стаскивает крохотные трусики и целует набухший клитор. Теперь ведьма не в силах сдержать своих эмоций — стонет прямо в рот целующего ее Степана. А пальцы уже пробираются к розочке попки. Степан не сразу понимает, что там… Все готово для них?! Она такую подготовку имела в виду? Отрывается от губ любимой и, глядя прямо в глаза:

— Что ты имела в виду, когда сказала, что для этого нужно подготовиться?

Игорь, не понимающий, почему посреди такой адской сцены Степану вдруг взбрело в голову поговорить, нахмуренно уставился на друга:

— Какого черта, Степ? Давай потом поболтаем.

— Повернись попкой к Игорю, — отдает приказ жене Степан.

Ксения делает, как сказали, и устремляет на любимого взволнованный взгляд.

— А теперь прогнись.

Не то, чтобы Игорь стал понимать ситуацию отчетливее, но ему нравилось то, что происходило. Поэтому он больше не задавал вопросов, с интересом наблюдая за разворачивающимися событиями. Он чуть с ума не сошел, когда Ксения послушно, стоя на коленях, прогнулась в спине, опуская голову на руки. Игорь перевел взгляд на Степана.