Когда Кардинал создал Аюмаркана, ему дали куклу, точную копию его творения с его собственным сердцебиением. Когда Аюмаркан выполнил свою задачу, Кардинал исключил его из числа живых, проколов сердце куклы. После чего город окутал зеленый туман, стирая воспоминание об этом Аюмаркане из памяти людей.

Я был создан иначе. Чтобы неограниченно управлять своей империей, Кардиналу требовался наследник, который смог бы противостоять бегу времени. По этой причине он сделал меня бессмертным. Я буду жить вечно, старея понемногу (он сказал, что после сорока я остановлюсь) и воскресая каждый раз после того, как меня убьют. Мой запас жизненных сил больше, чем у других, — раны заживают быстро, — и хотя смерть исключает меня из числа живых, за один раз она не может уничтожить меня больше, чем на пару дней. Это — необычное существование, но Кардинал создал меня, чтобы преодолевать критические моменты. Мне не нравится рука, которой судьба слала мне карты, я страшусь одиночества, которое принесут столетия, когда умрут старые знакомые, придут новые поколения и станут считать меня недоступным богом, но я все выдержу. Мне это необходимо. Нельзя тосковать и предаваться сомнениям, если вам суждено жить вечно.

Джерри ждет меня на станции, облачившись в униформу. Я говорил ему, что необязательно надевать ее, но Джерри Фальстаф — человек упрямый и консервативный.

— Слава богу, вы вернулись, босс, — говорит он, помогая мне сойти с поезда и беря мою сумку (она меняется во время моих воскрешений в соответствии с последней модой — приятная деталь).

— Как долго я отсутствовал на этом свете? — спрашиваю я, потягиваясь и ожидая, когда рассеется толпа.

— Вас убили во вторник, в 23:14, — будничным тоном сообщает Джерри, — а сейчас пятница, 15:03.

— Как держится Джико?

— Великолепно. — Джерри усмехается. — Прирожденный лидер.

Вслед за двумя последними пассажирами мы выходим из здания вокзала к поджидающему нас лимузину. Томас держит передо мной открытую дверцу. Бесстрастный, верный Томас. Сколько я себя помню, он всегда был моим шофером. Ничто не может вывести его из равновесия (хотя бомба, которая оторвала безымянный палец и мизинец на его левой руке семь лет назад, упала совсем близко).

— Во Дворец, мистер Райми? — спрашивает он, когда я сажусь на сиденье.

— Во Дворец, — подтверждаю я и во время поездки обсуждаю с Джерри состояние дел.

Джерри — один из немногих, кто знает секрет моего бессмертия. Город полон слухов, но для большинства это всего лишь сказочки, распространяемые жадным до власти деспотом, чтобы оказать психическое воздействие на своих противников. Только мои самые ближайшие сподвижники знают о наследстве Кардинала. Я уже почти решил посвятить Джико Карла в этот большой секрет, но почувствовал в нем какую-то слабину. Так что, когда он предал меня, я не был сильно удивлен.

Джерри — гвардеец-сверхсрочник. Он привлек мое внимание, когда восемь лет назад принял на себя пулю, которая была предназначена мне. Когда он поправился, я приказал Франку Вельду — в те дни командующему гвардейцев — назначить его в охрану на пятнадцатом этаже Дворца, где и завязались наши отношения. Он был поражен, когда я в первый раз продемонстрировал свой фокус с воскресением Лазаря, но теперь относится к моим камбэкам спокойно.

— А как насчет мистера Санпедро? — спрашивает Джерри, когда мы находимся уже почти у Дворца, цитадели, которую я унаследовал от предыдущего Кардинала. — Его ввел в заблуждение Джико, но мы все еще могли бы его использовать.

Я качаю головой:

— Он упустил свой шанс.

Джерри послушно кивает и вытаскивает револьвер из кобуры.

— Вчера был день рождения Алисы, не так ли? — спрашиваю я.

На лице Джерри выражается удивление.

— Не думал, что вы это помните.

— Смерть не такое важное дело, — изрекаю я, — в отличие от дней рождения. Вы с ней замутили что-нибудь приятное?

Он пожимает плечами:

— Хотели поехать куда-нибудь на пару дней, но ваше возвращение изменило планы. Я сводил ее в ресторан. Она не пришла в безумный восторг, но ведь детка не вчера родилась — понимает что к чему.

Мы останавливаемся позади Дворца, и Томас выходит из машины, чтобы открыть мне дверцу. Из тени материализуется Франк Вельд, окруженный десятком самых устрашающих головорезов, которых я когда-либо видел.

— Капак, — приветствует он меня, нервно улыбаясь. Он никогда не привыкнет к моему бессмертию. Мое возвращение вызывает у него ужас, но он мирится с этим, поскольку чувствует (чего не могут Джико Карл и Кахал Санпедро), что за мной будущее. Франк, как и его предшественник, Форд Тассо, наделен инстинктом распознавать сильнейшего и следовать за ним.

Франк оставил пост начальника гвардейцев три года назад. В организации он поднялся вверх, став наблюдателем моих международных интересов. Хотя в моем распоряжении целая вечность, физически я лимитирован границами города. Если я три-четыре дня провожу за его пределами, мое тело начинает действовать самостоятельно, и я обнаруживаю себя в поезде, который едет обратно в город. Я могу осуществлять большую часть своих международных планов из Дворца, однако случаются короткие поездки за границу для личных встреч, когда полезно иметь толкового и энергичного заместителя.