– Держи, это последняя, – протягивая бело-оперенную смерть Славу, сказала Рысь.

– Вот не повезло, – хмуро рассматривая стальной наконечник без малейшего признака серебра, произнес парень, – совсем немного не хватило. Ну да ладно, будем наедятся, что этих, – он кивнул на разложенные посеребренные стрелы, – хватит.

– А твое оружие разве не надо посеребрить? – спросила девушка.

Слав отрицательно мотнул головой.

– Оно и так нечисть валит. – И принялся за нехитрый ужин.

Ночь была беспокойной: со стороны гор слышался громкий волчий вой, несколько раз сильный ветер почти задувал костер, и тогда вой становился как будто ближе. На рассвете Слав толкнул дремлющую Рысь.

– Пора, нужно до темноты пройти как можно дальше. Долина очень большая, нам потребуется дней пять, чтобы пересечь ее и выйти по другую сторону. Помни, что я тебе говорил.

– Да помню я, – огрызнулась девица, – постоянно вертеть головой, и если что замечу, сразу говорить тебе.

Слав кивнул.

– Ну если все ясно, тогда в путь. – И взлетев в седло коня, которого он прозвал Огнев.

Странный был конь, сам черный, а морда и уши рыжие, напоминающие языки пламени, вырывающиеся прямо из земли.

В полдень они остановились, чтобы последний раз перекусить в относительной безопасности. Огнев и его подружка, прозванная за глаза Карью, мелко подрагивали, косясь на узкую расщелину между двух высоких гор. В ней с трудом разъехались бы две телеги, а отряд в сотню лучников мог задержать немалую дружину.

– Я не хочу туда ехать, – неожиданно сказала Рысь.

– Что? – не расслышав, переспросил Слав.

– Я боюсь и не хочу туда ехать, – повторила девушка.

– Что ж, оставайся, я тебя не тяну. Мне нужно в Новый-град, и очень быстро, от этого зависит моя судьба. Харчи разделим, мне побольше, тебе поменьше. И разойдемся. Моя цель вон там, – и он указал на скрытый тенью горы проход, – вернее, по другу сторону. А ты можешь ехать обратно. Я скорее один поеду, чем возьму с собой человека, который на пол дороге бросает начатое.

И поднявшись, он достал пустой дорожный мешок.

– Нет, постой, – закричала Рысь, видя, что он направился к Огневу, чтобы разделить припасы. – Мне страшно, но я пойду до конца, – в отчаянии выкрикнула она.

– Хорошо запомни эти слова, – сказал Слав, проверяя подпругу у своего коня. – И никогда их не забывай. Усомнишься в своей силе, и я тебя убью, тело сожгу, а прах развею, чтобы на земле не стало одним оборотнем или упырем больше. Запомни это. А теперь пора.

Спустя несколько минут два всадника въехали в огромную расщелину, ведущую в долину Пяти князей.

– Смотри, – вытянув руку, сказала Рысь, указывая куда-то вперед.

Но седовласый паренек уже давно разглядел человека, парящего на высоте трех метров. А еще он разглядел, что человек, свободно висящий в воздухе, мертв. Когда до него осталось всего несколько метров труп глянул на путников своими пустыми глазницами. Его рот открылся.

– Стойте! – проскрежетал он, словно сталью о сталь. – Вы не знаете, что вас ждет. Поверните коней и неситесь прочь, пока не поздно.

– Нам надо вперед, – твердо, стараясь, чтобы его голос не дрогнул, произнес Слав.

– Я предупредил, – сказал труп.

– Мы можем что-то сделать для тебя? – неожиданно для Слава спросила Рысь.

Пустые глазницы мертвяка наполнились жидким огнем, и он через силу проскрежетал:

– Если встретите Седого сгорбленного старика – бегите, а лучше убейте, но это вряд ли.

– Ты в плену у него? – снова подала голос девушка.

Труп ничего не ответил, все было ясно и так. Он снова стал безжизненным телом, парящим в воздухе.

– Поехали, – тихо сказал Слав, – нам его не спасти, а вот о себе подумать надо. – И, пришпорив Огнева, он въехал в долину Пяти князей.

Они ехали уже около часа, каменистую почву сменила плодородная, еле видимая дорога шла мимо сгнивших давным-давно ржаных полей.

– Какое место пропадает, – глядя на заброшенные нивы, сказала Рысь.

– Да, жаль все это, – согласился с ней Слав. – Но с богами воевать люди вряд ли когда-нибудь смогут, а посему останется эта великолепная долина обиталищем различной нежити и нечисти.

Минуло еще несколько часов. Ничего не происходило, все было пустым и заброшенным – разрушившиеся от времени дома, одичавшие яблони, и отсутствие каких либо следов.