Стихотворения
вернуться

Самойлов Давид Самойлович
Шрифт:

Стихи о царе Иване

В тумане

Из стихов о царе Иване

Ты мало грозен был, Иван,Тебе бы надо быть лютей,Учил бы разуму людей —Не удержаться головам! А если кровь кругом течет,Да пот, да горькая слеза,Свистит лоза, топор сечет —Так это, царь Иван, не в счет. Вставай, Иван, седлай, скачи,С метлой да с песьей головой,В лесу по-волчьему завой,В степи по-птичьему вскричи. Не видно света в слободе,Не скрипнут двери в темноте,Ни разговора, ни огня…Вставай, Иван, седлай коня! Ты черным вороном летиСо сворою своей вокруг!Ты вора-ворога найди,Найди за тридесять округ. Ты лютым зверем стань для всех —Хватай, как волк, юли, как лис,А дело сделаешь – за грехСвой человечий помолись. Не скрипнут двери в слободе,Темно и тихо, как в воде.И скачет по полю Иван.А вкруг него туман, туман… Июль 1947

Мечта о море

Он видел лес,Где распевают птахиИ где ночами ухают сычи.И этот лес шумел, шумел в ночи.И этот лес лежал до синя моря. Он видел степь,Где ястреб и орелНыряют в травы.Холм за холм и дол за долСвободно уходили на просторе.И эта степь легла до синя моря. А моря он не видел никогда…Ему ночами снилась синяя вода,Над нею пена белая кипела,И словно степь дышал ее простор. И море пело, пело, пело,Как по ночам поет дремучий бор. И птицы снились не степные, не лесные —Невиданные, новые, иные —Не желтоглазый сыч,Не серый беркут,А птицы синеглазые морские,Как гуси белокрылые, белыИ с клювами кривыми, как орлы. Подобно морюПростиралась степь.Подобно морюВолновались чащи.И сны его тревожилиВсе чаще.Какие сны!А им свершенья нет! И государь державы сухопутной,Бывало, просыпался.Рядом с нимДышала женщина, как дышит море.Но пахло духом смоляным, лесным,И филин ухал в непроглядном боре. А по лесным дорогам шли войска,Шли ратники, скакали верховые,Везли в санях припасы огневые.И озирал просторы снеговыеСуровый воевода из возка. О море, море – русская мечта!Когда еще тебе дано свершиться!И государю по ночам не спится,А чуть прикроет грозные зеницы,Все чудятся ему морские птицы,И синева, и даль, и высота! Февраль 1957

Иван и холоп

Ходит Иван по ночному покою,Бороду гладит узкой рукою.То ль ему совесть спать не дает,То ль его черная дума томит.Слышно – в посаде кочет поет,Ветер, как в бубен, в стекла гремит. Дерзкие очи в Ивана вперя,Ванька-холоп глядит на царя.– Помни, холоп непокорный и вор,Что с государем ведешь разговор!Думаешь, сладко ходить мне в царях,Если повсюду враги да беда:Турок и швед сторожат на морях,С суши – ногаи, да лях, да орда.Мыслят сгубить православных христьян,Русскую землю загнали бы в гроб!Сладко ли мне? – вопрошает Иван.– Горько тебе, – отвечает холоп. – А опереться могу на кого?Лисы – бояре, да волки – князья. С младости друга имел одного.Где он, тот друг, и иные друзья?Сын был наследник мне Господом дан.Ведаешь, раб, отчего он усоп?Весело мне? – вопрошает Иван.– Тяжко тебе, – отвечает холоп. – Думаешь, царь-де наш гневен и слеп,Он-де не ведает нашей нужды.Знаю, что потом посолен твой хлеб,Знаю, что терпишь от зла и вражды.Пытан в застенке, клещами ты рван,Царским клеймом опечатан твой лоб.Худо тебе? – вопрошает Иван.– Худо, – ему отвечает холоп. – Ты ли меня не ругал, не честил,Врал за вином про лихие дела!Я бы тебя, неразумный, простил,Если б повадка другим не была!Косточки хрустнут на дыбе, смутьян!Криком Малюту не вгонишь в озноб!Страшно тебе? – вопрошает Иван.– Страшно! – ему отвечает холоп. – Ты милосердья, холоп, не проси.Нет милосердных царей на Руси.Русь – что корабль. Перед ней – океан.Кормчий – гляди, чтоб корабль не потоп!..Правду ль реку? – вопрошает Иван.– Бог разберет, – отвечает холоп. 1947–1950

Томление Курбского

Над домами, низко над домамиМедным ликом выплыла луна.Во тумане, близко во туманеБрешут псы, сошедшие с ума. Только совесть бродит под туманом,Как изветник, смотрится в пробой.Не доспорил князь с царем Иваном,Не поладил князь с самим собой… Пишет Курбский в лагере литовском —И перо ломает на куски.Сторожа по деревянным доскамБьют – и то, наверно, от тоски. «Огляди меня, как саблю, на свет,Выспроси бессонницу мою.Предаю тебя, проклятый аспид,Но с тобою Русь не предаю. Не иду к льстецам твоим в науку,Не плутаю с хитростью лисы.Награжден за муку, за разлуку,Говорю прямыми словесы. Оглядись! Среди непрочных топейТы столбы трухлявые забил.Воспитал вокруг себя холопей,А высоких духом погубил. Отворил ли правду властью царской?Водворил ли счастье и покой?Времена жестокости татарскойВоцарились под твоей рукой! Годы – суть для вечности минуты,Перейти их мыслями сумей.Гневом Божьим не родятся ль смуты,Царь Иван, за гибелью твоей?..» Оплывая, свечи плачут воском,Под глазами тени-медяки.Пишет Курбский в лагере литовскомИ перо ломает на куски. За домами, низко за домами,Засветилась алая черта.Во тумане, близко во тумане,В час рассвета кличут кочета. Октябрь 1947

Смерть Ивана

Помирает царь, православный царь!Колокол стозвонный раскачал звонарь.От басовой меди облака гудут.Собрались бояре, царской смерти ждут.Слушают бояре колокольный гром:Кто-то будет нынче на Руси царем? А на колокольне, уставленной в зарю,Весело, весело молодому звонарю.Гулкая медь,Звонкая медь,Как он захочет, так и будет греметь! «Где же то, Иване, жены твои?» —«В монастырь отправлены,Зельями отравлены…» —«Где же то, Иване, слуги твои?» —«Пытками загублены,Головы отрублены…» —«Где же то, Иване, дети твои?» —«Вот он старший – чернец,Вот он младший – птенец.Ни тому, ни другомуНе по чину венец…» —«Где же, царь-государь, держава твоя?» —«Вот она, Господи, держава моя…» А на колокольне, уставленной в зарю,Весело, весело молодому звонарю.Он по сизой зареРаспугал сизарей.А может, и вовсе не надо царей?Может, так проживем,Безо всяких царей,Что хочешь – твори,Что хошь – говори,Сами себе цари,Сами государи. Лежит Иван, в головах свеча.Лежит Иван, не молитву шепча.Кажется Ивану, что он криком кричит,Кажется боярам, что он молча лежит,Молча лежит, губами ворожит.Думают бояре: хоть бы встал он сейчас,Хоть потешил себя, попугал бы он нас! А на колокольне, уставленной в зарю,Весело, весело молодому звонарю. Раскачалась звонница —Донн-донн!Собирайся, вольница,На Дон, на Дон!Буйная головушка,Хмелю не проси!..Грозный царь преставился на Руси.Господи, душу его спаси… 1950–1952?

Дует ветер

Дует ветер однолучныйИз дали, дали степной,Ветер сильный, однозвучный,Постоянный, затяжной. Этот ветер обдуваетГород с ног до головы.Этот ветер навеваетПыль земли и пыль травы. И вокруг легко и гулкоПодпевают целый деньВсе кларнеты переулков,Все органы площадей. Как оркестры духовые,Трубы города гудят,Даже окна слуховыеСловно дудочки дудят. Окна с петель рвутся в гуде,Двери бьют о косяки.И бегут навстречу люди,Распахнув воротники. Январь 1957

"Я наконец услышал море…"

Я наконец услышал море, —Оно не покладая рукРаскатывало у БомбориЗа влажным звуком влажный звук. Шел тихий дождь на побережье,И, не пугая тишины,Пел только мужественно-нежный,Неутомимый звук волны. Я засыпал под этот рокот,И мне приснился сон двойной:То слышал я орлиный клекот,То пенье женщины одной. И этот клекот, это пеньеИ осторожный шум дождяСплелись на грани сновиденья,То приходя, то уходя… Апрель или май 1956

Цирк

Отцы поднимают младенцев,Сажают в моторный вагон,Везут на передних сиденьяхКуда-нибудь в цирк иль в кино.И дети солидно и важноВ трамвайное смотрят окно. А в цирке широкие двери,Арена, огни, галуны,И прыгают люди, как звери,А звери, как люди, умны. Там слон понимает по-русски,Дворняга поет по-людски.И клоун без всякой закускиГлотает чужие платки. Обиженный кем-то коверныйНесет остроумную чушь.И вдруг капельмейстер проворныйОркестру командует туш. И тут верховые наядыСлетают с седла на песок.И золотом блещут наряды,И купол, как небо, высок. А детям не кажется страннымЯвление этих чудес.Они не смеются над пьяным,Который под купол полез. Не могут они оторватьсяОт этой высокой красы.И только отцы веселятсяВ серьезные эти часы. 1956