Треван, вероятно, обладал самым тонким вкусом из братьев, почти как Доминир, чье единственное требование на превосходство по данному вопросу состояло в том, что он предпочитал облачаться в более богатые ткани чаще, чем Треван, который не обеспокоился этим на острове. Треван считал, что раз здесь нет ни одной женщины, на которую можно произвести впечатление, то зачем стараться?

Тихо спустившись с дерева, Треван пробрался сквозь кусты, пока не оказался у края джунглей, где кустарник был самым густым, так как щедро купался в солнечном свете. Перед тремя лодками все еще красовался отвратительный красно-белый флаг. Настало время отлива. Некоторые моряки собирали моллюсков, выкапывая их из обнаженных приливом песков. Остальные, кажется, все еще не вернулись с разведки. Крикливо одетый лидер сидел в центральной лодке, повернувшись спиной к берегу, пригубив хрустальный кубок, переливающийся в солнечном свете, и вкушая с белоснежной салфеточки, расстеленной у него на коленях. До остального мира ему не было никакой заботы.

Треван бесшумно выскочил из-за кустарника и зашагал по песку. Никто не замечал его… но так было задумано: простая коричневая туника и немного более темные штаны мало отличались от одежды, которую носило большинство моряков. Треван держал достаточную дистанцию, чтобы любой из моряков, взглянувший на него, подумал, что он просто из другой группы.

Остановившись у флага, Треван вытащил его из песка и, прислонив нежеланный ансамбль к груди, вытряхнул стяг Сумеречного острова, воткнул деревянный стержень в отверстие, оставленное в песке прошлым флагом, и вдел отверстие на деревянном бруске на вершину клиновидного древка, чтобы тот устойчиво держался на шесте. Затем Треван перекрутил чужеземный флаг и его короткое древко, быстро связывая их вместе. Контур вокруг очертаний горы и леса, изображений восьмиконечной звезды и полумесяцев на флаге стал менять цвет с синего до бледно-зеленого, оттенков желтого, золотистого персикового, розового и до насыщенного темного фиолетового с медленным величественным изяществом. Треван обошел знамя и вышел к середине лодок.

Лорд Арагол — в столь нелепо вычурной одежде это не мог быть никто иной — продолжал отведывать сыр с хлебом, запивая их вином. Он, казалось, не заметил присутствия Тревана, даже когда светловолосый волшебник подошел к лодке в пределах видимости чужака. Глубоко вздохнув, Треван развернул флаг с красным кулаком, красным контуром и белым фоном, позволяя ему упасть прямо перед глазами чужеземца. Тот поперхнулся хлебом.

— Правами Мужчин! Как ты смеешь бросать знамя на песок, олух?! — потребовал он ответа на языке своего народа (каким бы он ни был), заставляя уши Тревана дергаться, пока зелье Универсального Языка переводило для него. Щёголь прожег карими глазами лицо Тревана и слегка нахмурился, очевидно, пытаясь вспомнить, видел ли он этого наглеца прежде.

Треван бросил флаг в лодку.

— Вы установили флаг на нашем пляже.

— Конечно, установил! — грубо воскликнул старший на несколько лет мужчина, поворачиваясь к той части берега, где несколько секунд назад красовался их флаг. — Я захватил весь пляж во имя короля, установив… флаг. Откуда он взялся?!

— Я поставил. Во имя нашей королевы, — добавил Треван, скрещивая руки на груди и забавляясь, как широко распахнулись глаза у иноземца.

Чужестранец резко обернулся; мягкое пушистое перо на шляпе с широкими полями сложилось вдвое, чуть не разломавшись пополам.

— Ее Величество не желает, чтобы чужеземцы ходили гоголем по нашей земле и собирали фрукты без ее разрешения. А особенно ей не нравятся чужеземцы, присваивающие себе наши земли. Вот мой дружеский совет, незнакомец. Больше не испытывай ее терпение столь невежливым жестом.

Чужеземец выпрямился в выброшенной на берег лодке, от чего та немного закачалась в песке, и стал сыпать оскорблениями:

— Ты позоришь весь мужской род, раболепствуя перед королевой Маеган, точно побитая собака с хвостом, прикованным цепью между лапами!

— Какой королеве? — переспросил Треван, чувствуя, как мех фигурально встает дыбом от грубых речей этого щёголя. — Я служу Её Величеству королеве Келли, которая правит Сумеречным островом. И именно на этой земле ты сейчас, незваный, стоишь. — Он удостоил этого франта в многослойном наряде высокомерного взгляда. — Мы понаблюдаем за вами некоторое время. Если вы окажетесь достаточно цивилизованными, то сможете удостоиться аудиенции во дворце Её Величества.

— Какая дерзость! Я лорд Кемблин Арагол, граф Западной Марки независимого Мандара и представитель короля! — Он положил руку на эфес.

— Можешь объявить себя хоть королём вселенной, мне все равно. Отбрось свое высокомерие, незнакомец, ведь ты ступил на брег Её Величества.

Развернувшись, Треван прошагал мимо Сумеречного флага, который снова перелился с цвета полуночного неба до лазурного, возвращаясь к краскам заката, и ушел с пляжа. Позади лорд Арагол кричал своим товарищам преследовать незнакомца, схватить его и привести назад. К сожалению, для теперь раскрасневшегося иноземца, моряки стояли слишком далеко, чтобы четко его расслышать; к тому времени, как они начали всерьез прочесывать пляж в поисках медноволосого мужчины, Треван уже скрылся меж деревьев.

Оглянувшись и быстро обратившись в маленькую птичку, он вспорхнул с остальными птицами, что сидели и порхали под покровом джунглей.

Его позабавило наблюдать за моряками, когда они наконец добежали до места, где он исчез, и стали прочесывать кусты, бесплодно пытаясь его отыскать.

***

— Понятия не имею, о чем он говорил с Треваном, но очевидно у этого щёголя плохо с самообладанием, — пробормотала Келли, всматриваясь в зеркало, которое для нее активировал Доминор. Коснувшись прохладной глади, она нажала и скользнула кончиком пальца по ней, и изображение еще больше приблизилось к вопящему лидеру высадившегося отряда.