В лицо ему подул студеный ветер, и кожа на мгновение онемела. Переступив порог, воин услышал стрекот болтеров и вскинул Меч Тайн, готовясь к бою. Оказалось, что он стоит на аппарели БТР «Носорог» во главе отделения космодесантников с символикой Третьей роты на доспехах.

Темные Ангелы промчались мимо него навстречу свирепым залпам неприятельских бронемашин, занявших позиции на заснеженном хребте впереди. В небе с ревом пронеслись «Громовые ястребы», еще несколько грохочущих «Носорогов» остановились на берегу замерзшего озера и высадили другие подразделения Третьей. Вокруг мелькали лучи и снаряды, выпускаемые «Хищниками» и «Лэндрейдерами».

Ледяные поля Солу.

Великий магистр опустил клинок и понаблюдал за тем, как он сам, новоиспеченный сержант, ведет отделение в атаку. Азраил из прошлого указал подчиненным цель — дот на вершине холма, — и лазпушки бойцов изрыгнули смертоносные потоки белого света, а болтерные очереди вгрызлись в феррокритовые стены. Кружащие в небе десантно-штурмовые корабли обрушили град ракет и снарядов, уничтожив на стометровом участке фронта заграждения из колючей проволоки, траншеи и укрепления. С высоты устремились самолеты «Темный коготь»; выстрелы их расщепляющих орудий прорвали дыры в реальности, неся гибель последним неприятелям.

Течение времени замедлилось — стало видно, как распускаются цветки взрывов вдоль передовой, а лазерные разряды и пули пролетают рядом с сержантом Азраилом и его воинами. Потом мир застыл.

— Что это такое? — требовательно спросил великий магистр, шагая сквозь огонь, фонтаны снега и висящие в воздухе частицы копоти и грязи.

«Мгновение», — прошептал чей-то голос.

Оглядевшись, Темный Ангел никого не увидел.

«Мгновение слабости», — донеслось следом.

Примерно определив источник звука, воин направился к нему и обнаружил своего призрачного двойника. Силуэт Азраила из памяти слегка размывался, хотя все вокруг него было ярким и контрастным. Похоже, голос исходил от этой неподвижной фигуры.

— Не слабости, — возразил великий магистр, вспомнив момент, о котором шла речь, — раздумий.

«Направление для штурма было расчищено. Ты не наступал. Это нерешительность».

— Это неопытность. Я потратил лишнюю пару секунд, чтобы оценить успешность бомбардировки.

«Посмотри на ракету».

Азраил заметил ее сразу после того, как замерло время. Судя по инверсионному следу, реактивный снаряд выпустил подбитый шагоход слева.

— Она убьет брата Каспера, — признал великий магистр. — Если бы мы выдвинулись раньше, то заметили бы вражескую машину и обстреляли ее из лазпушки. Тут для меня ничего нового: за прошедшие века я десяток раз осмысливал эту ситуацию. Прошлого не изменить, а будущее не предопределено. Возможно, если бы Каспер выжил и мы не задержались, вызывая апотекария для извлечения геносемени, минутой позже сгинул бы кто-нибудь другой.

Сражение загромыхало вновь, и через две секунды противотанковая ракета попала Темному Ангелу в бок. Пробив доспех, боеголовка вошла под реберный свод и детонировала. Взрыв практически вывернул грудную клетку Каспера наружу; на боевых братьев посыпались ошметки плоти и осколки костей.

Воин помнил эту сцену, поэтому уже развернулся к своему двойнику. Сержант Азраил выбирался из глубокой воронки, сосредоточенно смотря на противника впереди.

Космодесантника объяло пламя разрыва. Когда оно рассеялось, декорации обновились: мир Солу сменился темным небом, которое пересекала сверкающая пурпурная комета. В чистой вышине стремительно росли падающие звезды — вихри плазмы вокруг десантных капсул.

Одна из них, запустив тормозные двигатели, приземлилась точно на Азраила. Зная, что это лишь галлюцинация, он подавил инстинктивное желание отскочить. Посадочный модуль с грохотом врезался в землю, но воин остался невредим; вокруг продолжали разворачиваться сцены из его воспоминаний.

Внутри капсулы разомкнулись фиксаторы, удерживавшие двойника Азраила в десантной нише, и тот выскочил наружу с болтером в руках. Происходило это до Солу, до Труана, до Ультиматума Каргенезис и множества других баталий.

— Афиния-пять, самое первое мое сражение как полноценного боевого брата. Той ночью я достойно показал себя.

«Гордыня».

Великий магистр снова последовал за собственным голосом, топая по обугленной земле в паре шагов от новопосвященного брата Азраила. Тот стрелял уверенно, со снайперской меткостью, короткими очередями повергая орков, хлынувших зеленой волной из лагеря чужаков к зоне высадки. Воин вспомнил, как увидел посреди яростной битвы знамя магистра Тидрота.

И картина минувшего вновь застыла.

— В этом дело? — Азраил указал на красно-золотой штандарт. — По-твоему, вдохновляться видом стяга своего командира — признак гордыни?

«Честолюбие», — прошептал ветерок.

— Стремление ввысь. Разница очевидна.

«Ты вознесся на высочайший пост в ордене. Дальше стремиться не к чему».

— Нет, для меня начинается новое сражение, — возразил космодесантник. Он обвел мечом разъяренных чужаков, что вырывались из убогих лачуг и палаток, затем бойцов в зеленой броне, покидающих десантные капсулы. — Такое же, как это. Чин повелителя ордена станет для меня не главным трофеем, а поводом переосмыслить былые достижения. Все эти события прошлого — лишь этапы пути к вершине. Они никак не повлияют на мои будущие поступки. Меня ждет война, которую я должен выиграть.