– Надо спросить у "Глаза".
– Растерянно протянул он и потянулся за собственной "стекляшкой". Что ж, подождём.

Ждать пришлось недолго. Минуту спустя, Борхард закончил разговор со своим подчинённым и повернулся ко мне.

– Ну что?
– Спросил я.

– Увы, Ерофей. Подойдёт только твой зерком. Именно этот. Оказывается, пока ребята подбирали конструкты из нашего арсенала, Глаз пошаманил над твоей стекляшкой. Он у нас вообще параноик, а уж когда дело касается информации принадлежащей дому... в общем, увы и ах.

– Жаль. А я хотел сменить зерком.
– Вздохнул я. Искренне вздохнул, между прочим. Правда причина была не в сожалениях, а в зеркоме. Кажется, подозрения насчёт его предполагаемой "фаршировки" ненужными мне программами, получили подтверждение. Пусть косвенное, но всё же... Я тряхнул головой и улыбнулся.
– Что ж, пусть так. Будет у меня два зеркома, один для общения, другой для изучения конструктов.

– Неплохое решение.
– Улыбнулся Борхард, и наш разговор утих сам собой. Через несколько минут мой собеседник опустил голову и задремал, привычно не обращая внимания на царящий в салоне гул нагнетателей, а я... я занялся разбором подарков. Осторожно и незаметно.

Отыскать потоком внимания в мягком сиянии ножа уже знакомый царапучий блеск очередной нити "маячка", было несложно, а вот выудить её... но и с этой задачей я справился, хотя вытащить металлическую нить из-под кожаной обмотки рукояти ножа было довольно непросто.

А ровно через десять минут после того, как "маячок" отправился к собратьям в карман рюкзака, наш пилот объявил, что скат заходит на посадку. Что ж, кажется, пришла пора прощаться... Это был весёлый наворот.

Шалей Ростопчин отложил в сторону последний лист прочитанного доклада и, сняв очки, взглянул на его автора.

– Интересный вывод. Ты в нём уверен?
– Спросил глава дому стоящего напротив его стола гвардейца.

– Да, мальчишку явно кто-то учил, в бою он двигался уверенно и умело, не паниковал, но... у меня осталось впечатление, что в его обучении упор был сделан на работу без применения ментальных воздействий. Он, конечно, пытался совместить свои умения и конструкты, но без опыта и знаний... Думаю, Ерофей и сам это прекрасно понимал, и не стремился заваливать противника потоком воздействий, ограничиваясь лишь парой конструктов поддержки. В частности, маскировкой и какой-то техникой, позволяющей в одиночку контролировать довольно большое пространство. Но если в качестве камуфляжа он использовал довольно простую иллюзию чёрного пятна, то вторая техника была какой-то непонятной. "Глаз" пытался её просчитать. Не вышло.

– Не удивительно. Скорее всего, это было что-то из арсенала волхвов. Не зря же они взяли мальчишку на попечение, чему-то должны были научить.
– Задумчиво протянул Шалей.

– Из-за них вы решили оставить Ерофея в живых?
– Поинтересовался Борхард.
– Но тогда зачем было велеть Барну "закрыть вопрос с мальчишкой"?

– Волхвы? Нет, не в них дело. Это была проверка, последняя проверка Ольгерда. Договорись он с Хабаровым по-хорошему, и все остались бы живы, а Барн, наконец, стал бы единственным управляющим нашего совместного дела. Увы, Ольгерд принял неверное решение. Фатальное для него и имевшее все шансы стать угрозой для безопасности дома.

– А если бы... если бы он успел убить мальчишку?

– Задача, поставленная перед твоей группой, от этого не изменилась бы. Разве что, приказ защитить Хабарова потерял бы силу.
– Хладнокровно Ростопчин.

Его собеседник нахмурился.

– Осуждаешь?
– Спросил Шалей.

– Скорее, недоумеваю.
– Ответил Брюсов, но, поняв, что от него ждут не столько ответа на риторический вопрос, сколько развёрнутого мнения по недавним событиям, вынужден был продолжить, - чужой мальчишка против слуги дома в шестом поколении. Почему именно так?

– Хм. Попробуй перефразировать с учётом всех обстоятельств.
– Усмехнулся Шалей и, не дождавшись ответа от подчинённого, пояснил.
– Если говорить честно и без прикрас, то выбор был между убийством талантливого мальчишки, не причинившего нам никакого зла, и казнью слуги дома, опозорившего не только нашу фамилию, но и память своих предков, верой и правдой служивших нам на протяжении двухсот лет. Как ты думаешь, что бы сделал с Барном на моём месте, например, Рагнар Сивый? Помнишь ещё прадеда Ольгерда, или уже позабыл?

– Помню, как не помнить.
– Буркнул Брюсов, еле удержав руку, что по старой памяти попыталась прикрыть задницу, в детстве немало пострадавшую от шомполов помянутого Рагнара, предпочитавшего вбивать военную премудрость в новиков методами позапрошлого века.
– Придушил бы он стервеца своими руками.

– Вот видишь, а мы чем хуже?
– Заключил Ростопчин.

– Только поэтому?
– Всё же задал вопрос Борхард.
– Или всё же волхвы...

– Почему же, - вновь усмехнулся глава дома.
– Были у меня и меркантильные соображения. Но волхвы здесь не причём. Они, знаешь ли, своих птенцов от внешнего мира не ограждают, учат самостоятельности и ответственности за свою жизнь и принимаемые решения. Нет, если ученик запросит помощи, её окажут, но мстить за смерть своего аколита не станут никогда... это не в обычае волхвов.