Оливия набрала в грудь побольше воздуха. Ну что ж. Они все равно скоро будут в Таиланде, и она встретится с Зебом. Может быть, все-таки он расскажет ей что-нибудь об этом человеке?

— Адам?

— Да?

Весь его вид выражал нетерпение, и Оливия напряглась.

— Ты не мог бы рассказать мне что-нибудь о Зебе?

— Еще? — Он в удивлении поднял темные брови, как будто уже снабдил ее подробной биографией Зеба. — О нем больше нечего рассказать.

— Я уверена, что есть еще что-то. Насколько я поняла, он — человек, который бродит по миру и не собирается осесть.

— Так что же ты хочешь узнать еще?

Оливия пожала плечами:

— Например, какой он отец? — Она колебалась. — Ты не упомянул его в своей речи, и… — Ох, какой же она была идиоткой. Теперь-то она поняла. — Так вот почему твоя мама растила тебя одна. Его просто не было рядом.

Адам искривил губы в невеселой улыбке, выдохнул, откинулся на спинку кресла и отодвинул ноутбук.

— Все верно, его не было.

Она ощутила одновременно жалость к нему, растерянность и гнев.

— И ты не подумал сказать мне об этом раньше?

— Не видел в этом смысла.

— Может быть, объяснишь почему?

— Конечно. Зеб ушел, когда моя мать сказала ему, что беременна. Тридцать лет назад. Но это не значит, что он точно так же поступит и сейчас. Когда мама узнала о своей болезни, она наняла частного сыщика, чтобы разыскать его. Через несколько недель после ее похорон Зеб вернулся и забрал меня путешествовать с собой.

Он говорил слишком уж спокойно; Оливия чувствовала, что он мог бы рассказать гораздо больше, но по выражению его лица поняла, что больше рассказывать он не собирался.

— И каким же он был отцом?

Адам пожал плечами:

— Он был непредсказуемым, завораживающим, смешным. Он научил меня играть в покер и следить за собой.

При этих последних словах на его лицо словно набежала тень, и Оливия готова была поклясться, что почувствовала в воздухе горечь.

Как будто угадав ее настроение, Адам поднял руки и улыбнулся.

— Он сделал из меня человека, каким я сегодня являюсь, и я рад этому. — Самолет начал снижаться, и Адам закрыл ноутбук. — А тем временем мы, кажется, прибываем.

Оливия посмотрела в иллюминатор и на минуту пожалела о том, что прилетела сюда не в отпуск — о таком месте она могла бы только мечтать.

Она восхищенно вздохнула, когда они оказались под горячим тайским солнцем. Она сняла свой легкий кардиган и подставила лицо солнечным лучам. С прикосновением этих лучей ее окутало приятное тепло.

— Невероятно, — пробормотала она, следуя за Адамом через аэропорт к ожидающему их такси. — Значит, через два часа мы уже будем в Ко-Ланте? — спросила она.

— Даже раньше. Я уже заказал такси и скоростную моторную лодку. Если тебе нужно, у меня есть таблетки от морской болезни.

— Все в порядке. Я не так уж часто плавала на лодках, но от морской болезни не страдала.

Остаток пути они проделали молча. Надежда теплилась в ее душе, пока она вдыхала соленый морской воздух, а моторная лодка разрезала носом сверкающие голубые волны. С каждой минутой они были все ближе и ближе к Зебу.

Как только они высадились в Ко-Ланте, к ним подошел мужчина.

— Адам, как я рад тебя видеть!

— Гэн, я тоже рад видеть тебя. — Адам повернулся к Оливии. — Оливия, это Гэн. Он много-много лет назад научил меня нырять.

Маленькое морщинистое лицо мужчины сморщилось еще больше, когда он улыбнулся.

— Добро пожаловать на Ко-Ланту, Оливия.

— Спасибо, Гэн.

— Сможешь отвести нас прямо к Зебу? — спросил Адам.

Улыбка исчезла с губ пожилого мужчины, и он покачал головой:

— Извини, Адам. Твой отец уже не здесь.

Сердце Оливии наполнилось разочарованием, но Гэн быстро продолжил:

— Он вернется. Он отправился в круиз. Вернется через пять-шесть дней. Он взял лодку, я никак не могу с ним связаться. Мне очень жаль, Адам. Я не мог его остановить.

— Все в порядке, Гэн. Ты не виноват, и все могло быть намного хуже. По крайней мере, мы знаем, что он вернется. Все, что нам нужно делать, — ждать, пока он снова окажется здесь.

Все? Оливия прикусила губу и постаралась подавить приступ паники. Снова ждать. И снова быть в обществе Адама. На прекрасном, залитом солнцем острове, на котором ничто не сможет отвлечь их друг от друга.