– Стоило заикнуться о том, что ты мне дорог, и она бы и дальше продолжила топтаться по больному в желании прочистить мне мозги, по её мнению. Я никогда не считала тебя слабаком, восхищалась умом, нравилась наша лёгкость в общении. Просто была растеряна. Боялась, что начни мы встречаться, и если не получится, то потеряю друга.

Совру, если скажу, что не чувствовала симпатию с его стороны, но он никогда не выходил за рамки дружеского общения. Если между нами и были прикосновения, то самые невинные.

– Но за всё время ты даже не спросила как дела.

Я опустила глаза, взяв вилку и ковырнув блин.

– Несколько дней после нашего разговора я была в замешательстве и считала, что ты даёшь мне время подумать, но время шло, ты не объявлялся. С каждым прошедшим днём позвонить самой или просто послать сообщение становилось всё труднее. – Подняв голову, встретила его внимательный взгляд. – Насколько успела изучить, тебе присущи настойчивость и упорство. Раз так легко исчез из моей жизни, я сделала вывод, что всё не в серьёз, и ты не хочешь со мной больше общаться.

Несколько долгих мгновений мы смотрели глаза в глаза. На душе стало легче. Была рада, что мы поговорили об этом. Вся эта история тяготила меня. Казалось, что я смалодушничала, не сделав попытки найти Кирилла и поговорить с ним.

– Ты же понимаешь, что теперь я не отпущу тебя? – медленно проговорил Кир, а меня накрыло облегчением.

Он не уйдёт, не простив мне прошлого! Готова была провалиться сквозь землю от того, что он читал всё то, что говорила о нём Саша. Я ведь не защищала Кирилла, а старалась перевести тему, не вступая в дискуссию. Каково ему было видеть моё отношение в переписке, когда сам валялся в больнице? Хорошо, что сейчас всё выяснили!

Я почувствовала необычайную лёгкость и в притворном возмущении воскликнула:

– Только попробуй! Ты сказал, что согласен быть моим парнем, любимым, любовником. Так вот – я согласна на все три пункта.

– Сразу на три? – приподнял бровь Кирилл, а в глазах зажёгся весёлый огонь.

– Ага, беру оптом! – ткнула в него вилкой для убедительности.

– Иди сюда, чудовище, – фыркнул Кир, сдерживая смех.

– Ты совершенно не умеешь обращаться с женщинами, – тем не менее, встала с места, обходя стол. – Теперь понимаю, почему так коротко стрижёшься. После таких нежностей можно без волос остаться. Учись! Можно называть меня незабываемой…

Я ахнула, так как Кирилл отодвинулся и сграбастал меня, усадив к себе на колени.

– Восхитительной, – обняла его за шею.

– Любимой, – закончил за меня и поцеловал. Нет, он определённо быстро учится!

У Лебедевых уже с утра скандалили. Насколько поняла, мать Саши собиралась пригласить нужных людей на поминки, а сама Сашка психовала, прося собрать лишь близких друзей и не устраивать цирк.

– Пойдёмте, выпьем кофе, – пригласил меня в гостиную Валентин Павлович.

В ссору жены и дочери он предпочитал не вмешиваться.

– Тамара, кофе, – попросил домработницу.

Судя по мученическому выражению лица Тамары, препирательства идут уже давно. Сама домработница выглядела не очень. Покрасневшие глаза выдавали недавние слёзы. Всё же они с Аделаидой Стефановной вместе не один год.

– Кристина, мы очень благодарны вам за помощь.

– Что вы! Я любила Аделаиду Стефановну и рада, что могу быть полезна.

– Валентин, вот записная книжка твоей матери, нужно решить, кого следует известить, – в комнату стремительно вошла мать Саши.

– Мама! – следом за ней влетела и сама Александра.

– Не обсуждается! – отрезала, обернувшись на дочь.

– Дорогая, уверен, ты прекрасно справишься с этим сама. Извини, нам пора ехать, а мне следует переодеть рубашку, – нашёл он несуществующее пятнышко на манжете и встал, спеша ретироваться от чересчур взволнованной жены.

– Саша, ты готова? – отвлекла внимание подруги на себя, тоже поднявшись. В доме царила такая атмосфера, что задерживаться не хотелось.

– Почти, не могу свой телефон найти.

– Я знаю, где он. Пойдём, подождём внизу.

– Я его что, у тебя в машине оставила? – удивилась она.

– Кофе, – вернулась домработница с чашкой.

– Тамара, спасибо, но мы уже уходим, – поблагодарила её.

– Заварите лучше мне зелёный чай, – попросила мать Саши, а я в это время уже незаметно подталкивала подругу в сторону выхода.

– Сил моих больше нет, – пожаловалась Сашка, когда мы загрузились в лифт. – Мама перегибает, а отец не делает ничего, чтобы её хоть как-то вразумить. Они меня просто бесят!