Самая высокая похвала из всех полученных Шекспиром исходила от того, кого уже современники признали первым поэтом, — Эдмунда Спенсера. В поэме "Колин Клаут возвращается домой" (1595) Спенсер, вернувшись из поездки в Лондон в свою ирландскую глушь, с удовольствием вспоминает встречи с поэтами, доброжелательно отзываясь о них. Каждого лондонского знакомого он выводит под вымышленным именем. Одного из них он называет Аэтионом, производя это имя от греческого слова "аэтос" — орел. Так как музыку спенсеровского стиха все равно не передашь, мы обойдемся грубой прозой, тем более что нам важна в данном случае не мелодия, а смысл. "Последний по счету, но не последний по значению — Аэтион; не сыщешь пастуха благороднее его; муза его полна возвышенных замыслов и, подобно ему самому, героически звучит".

Кто из поэтов мог "героически звучать"? Лишь тот, чье имя означало "потрясающий копьем"!

Новое мастерство, обретенное Шекспиром в годы его плодотворных занятий поэзией, не прошло бесследно и для его драматургического творчества.

Но прежде чем мы обратимся к этому, надо сказать, что у Шекспира был период колебаний в выборе жизненного пути. Хотя, как было сказано, мы не склонны преувеличивать автобиографическое значение сонетов, в них есть, как нам кажется, глухое, во многом зашифрованное отражение личных обстоятельств, связанных с началом деятельности Шекспира.

Еще раз напомним: Шекспир ушел из Стратфорда бедняком. Его отец потерял почетное положение в городской корпорации и боялся высунуть нос на улицу, чтобы его не арестовали за долги.

Молодой Шекспир пришел в Лондон завоевать себе место в жизни, поправить дела семьи, восстановить ее общественное положение и — решаемся сказать — удовлетворить честолюбие.

Короче, у Шекспира было много побуждений, когда он отправился в Лондон. Сначала его привлек театр. Но вот он сблизился с кружком Саутгемптона. Перед ним открылась еще одна перспектива — стать поэтом вроде Спенсера. Шекспир не мог не почувствовать "низменности" своего положения как актера площадного театра. Едва ли можно сомневаться, что именно в это время он написал сонеты, в которых жаловался на свою судьбу:

А в сонете 111-м сказано еще определеннее:

Эти строки могли быть написаны Шекспиром лишь в начале его театральной деятельности, когда положение его еще не определилось. И, по-видимому, под влиянием подобных настроений Шекспир на время отошел от театра, пристроившись к знатному покровителю графу Саутгемптону. Но оказалось, что находиться среди интеллигентной челяди вельможи было не менее трудно. Приходилось состязаться с другими, заискивавшими перед знатным покровителем. В сонетах Шекспира это отражено очень непосредственно. Целая группа их посвящена теме соперничества Шекспира с другими поэтами, воспевающими одного мецената.

Своему покровителю Шекспир пишет:

Один соперник оказался особенно опасным:

Кто он, не удалось узнать. Самое достоверное предположение, что это был Джордж Чапмен.

Между Шекспиром и его покровителем наступило охлаждение. Думается, что он вообще едва ли мог примириться с жизнью при дворе вельможи в качестве приживалы.

Чем еще можно объяснить, что после выхода в свет "Лукреции" Шекспир, написавший за короткий срок две прославившие его поэмы, вдруг бросает занятия поэзией и возвращается в театр? В театре по крайней мере он не зависел от подачек мецената.

Он будет писать стихи — для собственного удовольствия, для друзей, чтобы запечатлеть свои переживания, но поэзия больше не будет его профессией.

Хотел того Шекспир или не хотел, ему пришлось стать драматургом. Другого применения для своего поэтического дарования он не мог найти в то время. Что бы он сам ни думал об этом, театр выиграл от его возвращения.

В начале лета 1594 года эпидемия чумы прекратилась и актеры, разъехавшиеся по провинции, стали снова стекаться в столицу. Первым возобновил деятельность антрепренер Филипп Хенсло. Хотя он не был ни драматургом, ни актером, тем не менее Хенсло заслуживает того, чтобы о нем было сказано подробно. Он начал свою карьеру, служа помощником управляющего виконта Монтегю, и наворовал столько, что мог бросить службу и обзавестись собственным дельцем. Занимался он всякого рода спекуляциями, земельными в том числе, давая деньги под залог. В 1591 году он приобрел участок земли на правом берегу Темзы и построил здесь театр над названием "Роза". Свое помещение Хенсло сдавал в аренду актерским труппам. При этом он ссужал их деньгами, и они, таким образом, попадали в кабалу. Хенсло не отказывал также в авансах драматургам, лишь бы они писали пьесы для труппы, игравшей в его театре. Все свои дела он аккуратно записывал в счетных книгах. Они сохранились, и благодаря записям Хенсло мы узнаем очень многое о работе театров во времена Шекспира: как строился репертуар, каковы были сборы, сколько платили драматургам за пьесы.