— Думать раньше!.. Кто же об этом думает. А… как там Машенька?

— Спросила все-таки. Ты вспоминаешь о ней?

— Редко, но вспоминаю.

— У меня есть фотография Машеньки, если хочешь, — Михаил неуверенно расстегнул на пальто пуговицу.

— Не надо! — Шеле неожиданно сильно прижала его руку, сосульки на ее волосах встревоженно вздрогнули. — Что смотреть? Такая же девочка, как и те, которые плещутся на мелководье в жаркие дни. Они забавны, и только.

— Ужасно…

— Ты снова загрустил, милый, но мне уже пора.

— Послушай, Шеле, — Михаил захлопал по карманам в поисках сигарет. — У нас дурацкие отношения. Неужели мне снова придется ждать полгода, и все ради того, чтобы посидеть с тобой на скамейке и послушать о вчерашних звуках, черт бы их побрал?!

— Ах, не говори так. Для меня это полгода страшного труда, немыслимых унижений, чтобы посидеть с тобой на скамейке… Я даю тебе все, что могу дать.

— Нет, не все. Не все, — Ватрушкин нашел, наконец, сигареты и теперь пытался закурить, пряча в ладонях гаснущую спичку. — Ты живешь, витая в морских глубинах, а здесь, на земле, — жизнь, каждодневная борьба за существование. Почище вашей. Мы, между прочим, в очереди на кооператив стоим. Если бы ты жила с нами, мы могли бы получить трехкомнатную квартиру.

— Но я… — встрепенулась Шеле.

— Правильно, ты у нас прописана, но все вокруг знают, что жена со мной не живет. А «доброжелателей» предостаточно… Неужели ты не можешь полгода полежать в ванне ради того, чтобы у твоей дочери была нормальная жилплощадь?

Русалка поглядела на маленькую желтую луну и чему-то улыбнулась. Потом она поднялась и сделала несколько трудных шагов к незамерзшей еще полоске воды. Поднялся сноп брызг, и через мгновение по непроглядной поверхности, усыпанной ледяными игольчатыми пластинками, ударил широкий хвостовой плавник. «Держись подальше от воды», — вспомнил Ватрушкин и в ужасе отпрянул от ставшего вдруг очень скользким края льда. Он стоял долго и очнулся, только когда почувствовал за спиной какое-то неуверенное движение. Ватрушкин резко обернулся. Темный, громадный человек медленно приближался, выбирая наиболее безопасную дорогу, сторонясь припорошенных снегом мест. Он шел прямо к Ватрушкину, словно собирался столкнуть его в воду.

— Что надо?

— Товарищ, я очень извиняюсь… Я где-то здесь свою шапочку обронил. Вы не видели?