Шрифт:
Мы прошли мимо рынка, и Арчи повел нас какими-то узенькими улочками к лавке менялы. Впереди уже показались золоченые купола собора, когда с соседнего проулка на нас вышел отряд стражников — два арбалетчика, четверо с алебардами. И на случайность списать эту встречу не получалось при всем желании — угрожающе выставленные лезвия алебард перегородили улицу, а взведенные арбалеты не оставляли никаких шансов на побег. Да и куда бежать? Единственный путь для отступления отрезал точно такой же отряд.
— А этому-то что здесь надо? — прошипел сквозь сжатые зубы Шутник, и я разглядел за стражниками сутулую фигуру встретившего нас на въезде в город тайнознатца.
— Что?.. — начал разыгрывать удивление Арчи, но руки колдуна прочертили в воздухе замысловатую фигуру, словно он завязал в узел невидимую веревку, и полыхнувший в воздухе замысловатый узор неприятно резанул по глазам.
Последнее, что я запомнил, — странную слабость в коленях и стремительно приближающуюся мостовую…
Часть вторая. ЧЕРЕЗ ВОЙНУ
Там, где ты проходил, засыхали цветы,
ты рвался в проигранный бой.
Но ты знал, что причина, причина
не ты, а та, что идет за тобой.
«Черный обелиск»Форт Норгвар
Вставший на дыбы черный единорог гордо танцевал на желто-лимонном поле. Изящно запрокинутая голова, победно вскинутый рог… Грацией этой твари можно было бы даже восхититься, не танцуй она на наших могилах…
Протерев слезящиеся глаза, я хмуро уставился на едва заметно колыхавшийся под порывами сквозняка гобелен. Честно говоря, яркое полотнище уже успело порядком надоесть, но смотреть в зале судебного заседания больше было не на что. Нет, конечно, никто не запрещает в очередной раз пересчитать разместившихся на балконах арбалетчиков и выстроившихся у стен стражников, поломать голову над назначением украсивших прутья клетки для подсудимых рун или попытаться заглянуть под опушенные капюшоны замерших неподалеку тайнознатцев-охранителей. Вот только все это я уже успел проделать еще до открытия судебного заседания.
Арбалетчиков было полдюжины, вооруженных мечами стражников — семеро. Серебром растекшиеся по ржавому железу прутьев и ручных кандалов письмена лишали находившихся в клетке подсудимых возможности творить волшбу, а лица тайнознатцев, помимо капюшонов, закрывали черные маски с прорезями для глаз.
Пялиться на судейских мне было, откровенно говоря, тошно. Вот так посмотришь — и уже чувствуешь запах паленой плоти. Что самое противное — плоти собственной. Нет, от секретаря и двух писцов подвоха можно было не ожидать, но вот остальные…
Судья в черной мантии — высушенный временем старик с костлявым лицом ханжи и пронзительным взглядом голодного ворона. Белый парик сидит на голове безупречно ровно, будто приклеенный. На груди медальон с эмблемой служителей правосудия герцогства: меч, разрубающий узел. По левую руку от судьи, рядом с писцами, подловивший нас вчера колдун. По правую — и это самое жуткое — священник. Нет, вид у святого отца вполне человеколюбивый, но мы не в Империи, где в судебном заседании обязательно принимает участие представитель Церкви. Здесь священнослужителей призывают, только если дело пахнет жареным. «Жареным» в прямом смысле слова: в девяти случаях из десяти еретиков и чернокнижников приговаривают к сожжению на костре. Про оставшийся десятый и вовсе лучше не думать.
— Да, ваша честь… — промямлил в ответ на очередной лишенный смысла вопрос Арчи, и писцы заскрипели перьями.
— Что — да? — язвительно изрек судья. — Я спросил, кто может за вас поручиться?
— Член Гильдии торговцев мастер эн-Рими, с обозом которого мы прибыли в город. — По молчаливому уговору на все вопросы по возможности отвечал здоровяк, чей простоватый вид вовсе не соответствовал врожденному умению морочить людям головы.
— Вот протокол допроса почтенного торговца. — Старик поднял лежавший перед ним лист, исписанный мелким неразборчивым почерком, и показал нам. — Мастер эн-Рими утверждает, что нанял вас менее седмицы назад и поручиться за вас не может. Кто-нибудь еще?
— Никто, ваша честь, — опустил голову раздосадованный здоровяк.
— В чем нас обвиняют? — не выдержав, выкрикнул Шутник и вздрогнул, когда судебный тайнознатец сделал предостерегающий жест.
— Всему свое время. — Судья откашлялся и поднялся на ноги. — Властью, данной мне его светлостью великим герцогом Альфредом Третьим, владетелем Ранлоу, обвиняю вас в изготовлении, ввозе, хранении и попытке продажи богопротивного вещества, именуемого «проклятым серебром», или «черной смертью», запрещенного законами великого герцогства Ранлоу и эдиктами Церкви. В качестве свидетеля обвинения вызывается магистр Карл Войцтрог.