– Айда к озеру! – позвала, исчезая в густых зарослях.

Выйдя на берег озера, Волк позвал негромко:

– Красаа! Красавушка?

Но девки и след простыл. Закручинился молодец, скинув рубашку и штаны, вошёл в озеро. Прохладная вода остудила пыл разгорячённого тела, но томление плоти не проходило – она стояла, будто каменная, и не желала слушаться доводов рассудка.

Знал, да, знал Волк, что Краса лишь играет с ним.

– Ой, сынок, нахлебаешься ты с ней горюшка, коли в жёны возьмёшь, - говорила ему матушка. – Красива, горяча, да душа у неё с надломом. Опасная это красота, сынок, точно ярко-синий цветок волкобоя,*** замутит, закружит и потеряешь ты себя.

Да только не слушал Волк ни матушку, ни разум свой. Думалось ему, что сердце он слушает. Сегодня Купальская ночь, в которую принято заключать браки. Если возьмёт девку сегодня, будет она ему женой. Будет! Или он не Волк из рода Войта.**** Его предки испокон веку были призваны надзирать за порядком.

Краса, скинув одежду, кралась вдоль озёрного берега. Смешной он, этот Волк! Будто пёс следует за ней и делает, что она пожелает. Да, видный парень – никто и не спорит. Высок, силён, стиснет в объятиях, аж сердце захолонёт. Опять же, старого Войта сын. Пожалуй, она подарит ему свой цветок этой ночью.

Она увидела его. Волк стоял посередине озера, и вода, от лунного света белая точно молоко, доходила ему до талии. Жемчужные капли блестели в тёмных кудрях и в аккуратной небольшой бороде. С хитрой улыбкой, предвкушая предстоящее удовольствие, Краса осторожно скользнула в озеро. Бесшумно двинулась к Волку и, подплыв сзади, закрыла ему ладонями глаза.

– Краса… - простонал он, поворачиваясь к ней лицом.

– А ты другую ждал? – хихикнула девка, прижимаясь к нему.

Он приподнял её, сжав ладонями за талию, а она обхватила ногами его бёдра и посмотрела в глаза. Задрожала, поражённая силой его желания, которым полыхал его взгляд.

– Возьми меня, Волченька, - прошептала Краса, обнимая его шею.

От этой её просьбы карие глаза Волка стали чёрными, он заскрежетал зубами, сдерживаясь, боясь всё испортить. Девка изогнулась в его руках, потёрлась носом о колючую щеку и ощутила у себя между ног его твёрдую, буквально каменную немалую плоть. Он сразу вонзился в её набухшее, влажное лоно, уже готовое принять его. Краса застонала, откидывая назад голову. Боль обожгла горячей волной и растворилась в удовольствии.

– Воолк! – его имя слетело с её губ.

А он, раздувая ноздри крупного прямого носа, поддерживая её под ягодицы, медленно вышел, но только для того, чтобы вновь ворваться в неё, уже смелее, настойчивее.

– Ох, какой же ты огромный, Волченька! – выдохнула Краса с улыбкой, а её лоно жадно всасывало в себя его плоть, обволакивая своим влажным теплом.

Он выходил из неё и вновь входил, до упора наполняя собой, так, что у неё всякий раз перехватывало дыхание. Она держалась на нём, оплетая его руками и ногами, обнимая широкие плечи, прижималась к нему, потиралась своими упругими грудями о его вспотевшую грудь с густой порослью вьющихся волос. Волк владел ею безраздельно, его глухой рык вырывался при каждом новом толчке, а хриплое дыхание раздавалось всякий раз, как он вытаскивал свою плоть из тугого лона Красы.

Зажатая в тисках его объятий, она ощущала себя покорённой им. Прижавшись лицом к его шее, Краса вдыхала несравненный запах его кожи и ощущала, как неистово бьётся его сердце.

– Ты… моя! – выкрикнул Волк, в последнем яростном порыве насаживая её на себя, и, выгнувшись, запрокинув голову, содрогнулся, изливаясь в неё.

Даже прохладные воды озера не могли заглушить жар, обдавший её лоно. И вдруг это пламя поглотило все её тело и, казалось, проникло даже в душу, заставляя закричать и забиться в его руках.

***

Мария открыла глаза. Первой мыслью было удивление: от вчерашней боли не осталось и следа. Волшебство прямо! Георгий, положив голову на сложенные на столе руки, спал. Ой, как нехорошо! Она же заняла его кровать и вот уже вторые сутки бесцеремонно валяется на ней! Девушка, осторожно спустив на пол ноги, хотела встать.

Вдруг засигналила рация, лежавшая на столе.

– Да, слушаю, - мужчина сразу проснулся и ответил.

Мария наблюдала за его лицом. Он хмурился. Складка залегла между бровями, губы сжались в тонкую линию.

– Да, сейчас буду…

Заметив стоящую босиком девушку, строго приказал, буравя её тёмными глазами:

– Надень-ка быстро валенки, вон, в углу стоят. Я специально принёс маленькие. Как раз впору будут, - и усмехнулся чему-то.

– Что-то случилось?

– Да… - он вновь нахмурился. – Волки…

– Волки? – переспросила Мария, глядя на него, пыталась что-то понять, но его лицо оставалось непроницаемым, только в глубине глаз затаилась тревога. – Кто-то погиб?

– Да, на одного старика напали.