Никого чужого вокруг, лишь унылая теснота повозки. Игина отняла свою руку от его затылка и потирала висок со страдающим видом.

– Что с тобой?

– Ничего, - едва ли не со стоном ответила девушка. – Просто некоторые вещи совсем не такие, как помнится.

Она открыла глаза и улыбнулась.

– Смотри, - кивнула на высохшую одежду. – У тебя получилось! Ты высушил и обогрел нас с помощью магии!

Калло потрясённо перевёл взгляд на их одежды.

– Но я ничего не делал. Так это ты, - внезапно осенило его, - вытащила из меня те жалкие крохи магии, которыми наделила меня природа? И обратила их в высушивающее заклинание? Вот что означало это… тянущее ощущение… будто тащат куда-то. Так сильно.

– Нуу, не знаю, насколько можно так сказать, - нерешительно протянула Игина.
– Наверное, можно, да. Я так не делала, мне сложно судить. Хотя что я вру, делала. Ну то есть, как бы это сказать… не тут. Во сне. Как-то так мы, ты и откроешь дверь. Я точно знаю, что того, что у тебя есть, хватит. Всё точно получится.

А затем она улыбнулась с крайне самоуверенным видом.

В её словах, помимо явной неуверенности, контрастно читалась странная техничность и привычка. Какая необычная манера разговора о чарах! Нечто подобное по структуре фраз и подбору слов слышал Калло от старых охотников в их рассказах об охоте. Так, должно быть, говорят о чарах те, кто работал с ними столетия, долго, ежедневно, те, для кого давно стали рутиной способности чародеев и само понятие магической силы. «Магические резонаторы со стажем», - ехидно шепнул внутренний голос, и Калло передёрнуло.

В их небольшом поселении не существовало магической гильдии как таковой, хоть немногочисленные чародеи и объединялись вместе для совместной работы. И уже тем более не было у них и профессиональных резонаторов, способных сделать одного мага равным десятерым. Несколько одарённых по этой части эльфиек только-только делали первые шаги в изучении своего обманчиво простого ремесла, без учителей и без наставников. Всех самых талантливых резонаторов после Раскола оставили себе Древние, библиотеки и учебники тоже осели в роскошном главном здании Магической Гильдии Столицы. Столицы Древних, как называли её теперь. Новые эльфы отринули излишнюю учёность и сложность Древних, вернувшись к истокам лесной жизни, – огромные библиотеки противоречили самой их идее простого, слитого с природой существования.

Но какие-то книги у Новых эльфов всё же существовали, включая сборники легенд и красивых сказок. Калло не успел оборвать себя, остановить стремительно бегущую мысль, и память услужливо подсунула ему воспоминание об одном из таких томов, в богато изукрашенном тонком переплёте, который его отец захватил с собой, покидая Столицу. Он вспомнил одну из своих любимых в детстве легенд о любви Верховного Чародея и его жены, человека и магического резонатора небывалой силы, которая, умирая каждую жизнь от старости, естественного конца быстроживущих рас, вновь и вновь возвращалась спустя годы в новом человеческом воплощении. И они снова находили друг друга и были вместе очередную её человеческую жизнь.

У маленького Калло, которого с детства пугали рассказами о страшных колдунах Древних эльфов и их жестокостях, эта необычная легенда всегда вызывала трепет и желание подсмотреть за тем, как живут в своих дворцах бытовой жизнью и как любят эти непонятные чудовища: чародеи, наделённые страшными силами, что позволяют им менять облик мира, гордые и сильные люди, чьи магические таланты превосходят всё, когда-либо виденное их землями, и прочие легендарные, волшебные существа, которые, конечно, должны их окружать. Но соотнести эту сказку с реальностью принцу никогда не приходило в голову, он вырос и забыл её, как и множество других прекрасных легенд из книг.

А сейчас он смотрел на Игину, согревшую их обоих вырванной у него и филигранно направленной магической силой, и в его ушах звучали предостережения отца, чтобы он никогда и ни при каких условиях не смел даже думать вмешаться в дела Верховного Чародея Илло Вхархелиса.

– Хорошо, что одежда просто высохла, а не загорелась, - легкомысленно захихикала не подозревающая о размышлениях Калло девушка. – Я почему-то боялась, что может так получится. С дверью-то попроще, даже если она сгорит.

«Я знаю, почему ты этого боялась», - собирался ответить эльф, но его отвлёк усилившийся шум, доносившийся из лагеря.

– Слышишь? Там что-то случилось, - Калло с облегчением отложил неприятные размышления, сосредоточившись на насущной проблеме. – Пошли к двери.

Скованные пленники опасливо приблизились к выходу, и Калло приложил своё чувствительное ухо к деревянной поверхности, напрягая до предела эльфийский слух. Игина застыла рядом, соединив их закованные в наручники руки теплотой прикосновения. Долгую минуту Калло не шевелился, почти физически ощущая собранность и напряжение Игины или как теперь правильно следовало её называть.

– В лагере переполох, - наконец, прошептал он. – Они хватаются за оружие. Похоже, на них кто-то напал. Пора? Сейчас снаружи нет стража.

А если это просто стычка с враждебным отрядом других людей? А если они просто захватили новых пленников с помощью такой же засады, как та, в которую попали эльфы Калло? Что, если сейчас всё утихнет и никакой подмоги нет и в помине на много лиг вокруг? А тут они откроют дверь… Калло почувствовал болезненную судорогу, подумав некстати о том, что ждёт его в случае неудачного побега и поимки. Кошмар его первой ночи тут повторится или же… станет постоянным. Он едва не потерял самообладание, как будто выздоровление оказалось лишь миражом и иллюзией, как будто он всё так же лежит, обессиленный и раздавленный, на постели день и ночь, сжимаясь от этого пережёвывающего его грязно-чёрного провала, раскалываясь на миллион осколков, но почему-то не переставая осознавать.