Показалась насыпь железной дороги, по ней шёл товарный состав, паровоз выбрасывал дым к серому небу. Запряжка повернула влево вдоль насыпи, въехала в посёлок при станции, миновала водонапорную башню и встала у приземистого кирпичного здания вокзала, в котором ЧК занимала буфетный зал и несколько комнат.

Курившие у входа в вокзал красноармейцы смотрели на подъехавших. Неделяев в тулупе неуклюже вылез из подводы, взял свою казачью, без штыка, винтовку, приказал Обрееву:

– Иди вперёд!

Солдаты посторонились, один спросил Неделяева:

– В чеку?

– Проводи, товарищ, - сказал солдату Маркел.

Прошли через зал ожидания, где плавали клубы дыма от козьих ножек, на скамьях сидели и лежали красноармейцы, а на полу на узлах располагался штатский люд; красноармеец постучал в дверь буфетного зала, вошёл туда, через минуту позвал:

– Заходите!

Здесь было тепло от топящейся печи, из кухни доносило запах мясного варева. За несколькими столами сидели люди - кто в военном, кто в штатском, другие столы были свободны. Выделялся человек, что сидел один за столом посреди зала: одет он был простым солдатом, но лицом, обрамлённым небрежно подстриженной бородкой, был непрост: на нём застыла жёсткая требовательность. Посмотрев на Обреева и Неделяева, он, казалось, не собирался тратить слова.

Маркел, левой рукой держа винтовку за шейку приклада, правой достал из-под тулупа документ, что он назначенный в Саврухинскую волость милиционер, подошёл к сидящему, положил бумагу на стол. Чекист прочитал её, по-прежнему молча поднял на Неделяева холодно-спокойные глаза. Тот кивнул на Обреева:

– Скрывается от мобилизации в армию, этой ночью пробрался в сельсовет Саврухи, с ножом. Я там ночевал и обезоружил его.

Маркел запустил руку под тулуп, извлёк нож Обреева, положил на стол. Илья с жаром воззвал к чекисту:

– Я не знал, что он там ночует! Я не собирался его зарезать!

Человек с подстриженной бородкой впервые прервал молчание:

– А я думал, ты скажешь, что собирался.

За ближним столом чуток хохотнули. Илья сорвал малахай, выговорил:

– Не верите... но откуда я знал, что он там будет?

Неделяев обратился к чекисту:

– В Саврухе и в окрестностях промышляет банда Шуряя. Они скрываются, он скрывается - конечно, друг друга знают.

– Не знаю я их!
– сминая в руках малахай, измученно вскричал Илья.

Чекист стал говорить ему:

– Ты дезертир, это раз. Чем живёшь? Конечно, воровством или грабиловкой, не птицы же тебя кормят. Это два. Но полагается тебе всего одна пулька.

По лицу Обреева покатились крупные капли пота, вмиг стали мокрыми волосы. Чекист позвал:

– Сёмин!

От одного из столов подошёл малый в перетянутой ремнём куртке шинельного сукна, к ремню пристёгнута кобура.

– Отведи его на отдых, - сказал ему человек с бородкой, указывая взглядом на бледного, как сама смерть, Илью.

– Есть, товарищ Рябов!
– произнёс малый, вынул из кобуры пистолет.
– Полушубок снять с него?

– Снимем перед исполнением приговора, - отчётливо проговорил Рябов.

Сёмин направил пистолет на Обреева:

– Двигай ногами, пока ходят!

Тот, опустив голову, медленно пошёл к двери, Неделяев сказал ему в спину с ядом в голосе:

– Молодец! Покажи верность банде - отдай за неё жизнь!

Илья повернулся, прижал малахай к груди, воззвал:

– Я в жизни никого не ограбил!

Сёмин, сжимая в одной руке пистолет, другой рукой с силой толкнул арестованного к двери, оба вышли. Рябов возвратил Неделяеву его документ, распорядился:

– Раздевайся, товарищ. Одёжу сложи вон туда, - указал на пустой столик в углу зала, добавил: - винтовку там оставь.

Маркел, освободившись от тулупа и шинели, оправив на себе китель и пригладив ладонями волосы, вернулся к столу Рябова. Тот, кивнув на стул, сухо сказал:

– Садись, зарядишься с дороги, - повёл взглядом по залу, окликнул: - Валентина, надо накормить!

Сидевшая за столом в некотором отдалении молодая женщина в гимнастёрке, в шерстяной юбке, в хромовых сапогах, куря папиросу, вышла на кухню. Табачные фабрики простаивали, но из взятых под контроль складов папиросы распространялись по стране, весьма многих минуя и немногих балуя.

Женщина вернулась из кухни, следом появился старичок в фартуке, видимо, служивший в буфете ещё при царе, он нёс на подносе полированного, с росписью, железа дымящийся котелок, тарелку, ложку, ломоть хлеба. В котелке оказался густой картофельный суп с солониной. Маркел без слов принялся есть.