В гостиной «Заводи» Дюрранс попрощался с Этни. Он так устроил, что на прощание почти не осталось времени, и у ступеней Гессенса уже стоял экипаж, багаж был привязан к крыше, а слуга ожидал у двери.

Этни вышла с ним на террасу, где наверху лестницы стояла миссис Адер. Дюрранс протянул ей руку, но она повернулась к Этни и произнесла:

— Я хочу поговорить с полковником Дюррансом до его отъезда.

— Очень хорошо, — сказала Этни. — Тогда попрощаемся здесь, — добавила она. — Вы напишете из Висбадена? Поскорее, пожалуйста.

— Сразу как приеду, — ответил Дюрранс.

Он спустился по лестнице с миссис Адер, а Этни осталась на террасе. Последняя сцена притворства отыграна, месяцы напряженности и наблюдений подошли к концу, и оба были благодарны за свое освобождение. Дюрранс показал свою радость хотя бы быстрым шагом, когда пересек лужайку вместе с миссис Адер. Однако она шла медленно и даже говорила подавленно.

— Значит, вы уезжаете, — сказала она. — Через два дня вы будете в Висбадене, а Этни в Гленалле. Все мы разъедемся. Здесь все опустеет.

Она добилась своего. Во всяком случае, она разлучила Этни и Дюрранса, ей не придется больше видеть их и мучиться от звуков их голосов. Но почему-то это вмешательство принесло ей не слишком большое удовлетворение.

— Дом совсем опустеет после вашего отъезда, — сказала она, повернулась к Дюррансу и спустилась с ним в сад.

— Мы вернемся обратно, не сомневайтесь, — сказал Дюрранс обнадеживающе.

Миссис Адер оглядела свой сад. Цветы и солнечный свет исчезли; по небу над головой растянулись облака, зеленая трава под ногами поблекла, в промежутке между деревьями струилась серая река, а по лужайке ветер гнал красные и желтые листья.

— Как долго вы пробудете в Висбадене? — спросила она.

— Даже не могу сказать. Сколько понадобится.

— Это ни о чем мне не говорит. Полагаю, вы просто не хотите ничего мне рассказывать.

Дюрранс не ответил ей, и она возмутилась его молчанием. Она ничего не знала о его планах; не знала, собирается ли он разорвать помолвку с Этни или нет, и ее разобрало любопытство. Возможно, пройдет много времени, прежде чем они снова встретятся, и все это долгое время ей придется мучиться сомнениями.

— Вы не доверяете мне? — сказала она вызывающе, с ноткой гнева в голосе.

Дюрранс ответил ей довольно мягко:

— Разве у меня нет причин для недоверия? Зачем вы рассказали мне о прибытии капитана Уиллоби? Почему вы вмешались?

— Я думала, вам следует знать.

— Но Этни хотела сохранить тайну. Я рад узнать, очень рад. Но, в конце концов, вы рассказали мне, а вы подруга Этни.

— И ваш друг, я надеюсь, — ответила миссис Адер. — Как я могла хранить молчание? Разве вы не понимаете? — воскликнула она.

— Нет.

Возможно, Дюрранс понял, но он особо не задумывался о миссис Адер, и она это знала. Осведомленность мучила ее, и его простое «нет» было невыносимо.

— Я говорила жестоко, разве нет? — сказала она. — Я рассказала вам жестокую правду. Разве это не помогло вам понять?

Опять Дюрранс ответил «нет», и односложный ответ лишил её осторожности. Она вдруг обнаружила, что бессознательно говорит то, что думает. И начав, она не могла остановиться. Она видела со стороны, что её речь кажется безумием, но продолжала.

— Я рассказала вам жестокую правду намеренно. Я была так уязвлена, потому что вы не видели очевидного, предназначенного только вам. Я хотела причинить вам боль. Похоже, я дурная женщина. Вы беседовали с ней в темноте; я был одна на террасе. Так вышло и сегодня. Вы с Этни в комнате, я одна на террасе. Интересно, будет ли так всегда? Но вы не скажете... вы не скажете.

Она всплеснула руками в отчаянии, но Дюррансу нечего было ей сказать. Он тихо шел по тропинке сада в сторону проема в живой изгороди и немного ускорил шаг, и миссис Адер тоже пришлось поторопиться, чтобы не отстать. Эта торопливость была своего рода ответом, но это не остановило миссис Адер. Безумие овладело ею.

— Не думаю, что это было бы для меня так важно, если бы вы в самом деле были небезразличны для Этни, — продолжала она. — Она всегда относилась вам как к другу. И что стоит дружба? — спросила она презрительно.

— Кое-что, безусловно, — ответил Дюрранс.

— Это не мешает Этни избегать своего друга, — воскликнула миссис Адер. — Она избегает вас. Сказать вам почему? Потому что вы слепой. Она боится. Я... я скажу вам правду — я рада. Когда впервые поступила новость из Вади-Хальфы , что вы ослепли, я обрадовалась; когда я увидела вас на Хилл-стрит, я обрадовалась; с тех пор я рада — очень рада. Потому что увидела, как она дрогнула. С самого начала она сжалась, представляя, как затруднится и ограничится ее жизнь, — и презрение в голосе миссис Адер усилилось, хотя она перешла на шепот. — Я не боюсь, — заявила она, и горячо повторяла эти слова снова и снова. — Я не боюсь. Я не боюсь.