Вчера вечером, когда я лежал на кровати и гладил по загривку храпящую Дину, возникло ощущение, будто я падаю в пропасть. Кажется, я провалил экзамен на знакомство. Иначе, к чему была та фраза, что я - не её погибший мужчина? А ещё я понял, что очень хочу видеть Муаррат, говорить с ней, узнавать о её прошлом и рассказывать о своём. Ка обычно, некоторым желаниям суждено оставаться лишь таковыми.

– Поехали, - сказал я. Потом поднял руку и помахал. На ответ я, честно говоря, не надеялся. Однако, Муаррат махнула и мне показалось, будто девушка что-то крикнула.

Катер бодро рассекал воду реки, брызги летели в лицо, а Иван что-то бормотал себе под нос. Что-то непонятное и протяжное. Возможно, пел, а может быть, декламировал теорему Пифагора на якутском.

– Странная девка, - сказал спутник в конце концов, и я вопросительно покосился на него. Вроде бы разговоров мы не вели. Особенно на эту тему, - Хочешь верь, хочешь - нет, но пока ты у нас не поселился, она за тобой следила.

Рука соскользнула с мокрого металлического борта, и я едва не улетел в реку. Не смертельно, понятно, однако же купание в холодной воде в мои планы совсем не входило. Я медленно отёр руку о куртку и лишь после уставился на неожиданного болтуна. Вот так всегда: молчит, молчит, а потом - как выдаст нечто эдакое. Иван казался невозмутимым. Сейчас он как никогда напоминал заправского морского волка, чей дождевик лихо полощется на ветру. Бороды не хватало.

– Ты чего сказал?
– уточнил я. Нет, ну могло и послышаться.

– Следила за тобой, говорю, - Иван повернул штурвал и катер ловко миновал кусок чёрного бревна, шедший нам наперерез.
– И не только я видел, Вера тоже говорила. Когда ты мимо проезжал или ходил по своему берегу. Обычно пряталась среди деревьев и смотрела. Вера сказала: зрение у девки, как у орла.

– Зачем?
– мозг буксовал, пытаясь совместить совершенно противоречивые данные. Не помогало даже воздушно-водяное охлаждение.
– И почему тогда...

Я даже не знал, как правильно сформулировать вопрос. Но якут в этом и не нуждался. Мужчина просто кивнул, отчего капюшон дождевика слетел с головы, оставив на поругание ветру торчащие в разные стороны волосы. Катер поутих и повинуясь бравому мореходу начал замедлять движение. Мы приближались к пристани.

– Я же говорю: странная девка. Может петь какие-то свои песни, танцевать, а через минуту глянешь: сидит, слезами заливается. И в разговоре так: только что тихо слушала, что ей говорят и вдруг, ка-ак взорвётся и ну орать. Вера ей однажды в сердцах оплеуху отвесила, так я думал, что они друг дружке волосы на головах повыдирают.

– Не вмешивался?
– уточнил я.

– Что я, дурак?
– якут усмехнулся и заглушил мотор. Помог мне выбраться на пристань и протянул конец каната.
– Когда две бабы дерутся, Годзилла нервно курит в сторонке.

– Много вы тут знаете о Годзиллах, - я внезапно вспомнил, как Маша смотрела на Лену, с которой у меня был роман. Елена перехватила этот взгляд и очень быстро исчезла. Не знаю, стала бы Маша рвать разлучнице волосы, но взор у неё был...

– Годзиллу японцы у нас украли, - спокойно пояснил Иван и протянул мне Бизон. Сам он держал А-91. Прикипел к нему, что ли?
– И единоборства тоже.

– Якутские ниндзя, - я покачал головой.
– Чудны дела твои... Ты там ничего не курил перед выходом? Грибов не ел?

– Разум белого человека подвержен сомнению, - якут откровенно развлекался. И вообще, настроение у спутника было просто замечательное. Ещё бы, в отличие от меня, спал Иван не один. Верка с утра тоже улыбалась без продыху.
– Ты вот лучше объясни, зачем мы вообще идём на пепелище? Ностальгия замучила?

Интересно, скажи я ему, что стараюсь держаться подальше от Муаррат, он бы понял? Завтра я планировал поехать в посёлок, а там - ещё чего-нибудь придумаю. Очень тяжело встречаться с девушкой, похожей на любимого человека, понимать, что ты ей скорее всего неприятен и не иметь ни малейшего понятия, как исправить ситуацию.

– Нужно посмотреть, может чего ценного осталось, - пробормотал я и ощупал колени. Ноги выразили неодобрение, но отрапортовали, что кратковременному марш-броску готовы.

– Оружие я забрал, - рассуждал Иван, пристально осматривая берега реки.
– Твои личные вещи забрал, чепуху всякую - тоже. Надумаешь переносить мебель - работай сам, без меня.

Мы прошли по скрипящим доскам пристани, и я остановился прислушиваясь. Деревья стучали ветками, глухо плескались волны реки, а из леса доносился птичий гвалт. Не похоже, что кто-то решил устроить засаду. Да и то, мой спутник уже успел побывать тут не один раз и никого не встретил. Хоть, как рассказывал с непроницаемой физиономией Иван, во время первого захода очень хотелось справить большую нужду прямо в штаны.

Пришельцы здорово напугали якута и сестру, когда ворвались к ним на станцию. Со слов Веры, сначала они увидели странные сполохи за окном, а потом послышался оглушительный взрыв. Это Верин джип отправился в рай для всех уставших машин, честно служивших своим хозяевам.

Ивану, который схватил оружие и выбежал во двор, то ли очень сильно повезло, то ли весьма не повезло. С какой стороны посмотреть. В полноценном бою ему поучаствовать не дали, но хоть жив-здоров остался. Якут вообще не успел сделать ни единого выстрела. Как он рассказывал: "Выбежал, увидел чёрную тень, прицелился, отключился". Шишка на затылке мужчины до сих пор вызывающе торчала из жёстких чёрных волос.