Меня снова вырвало.

Пошатываясь, и не в силах скрыть крупную дрожь, я приблизился к Филджи и замер от ужаса. Моему взору открылась еще одна непостижимая деталь: на лице возницы отсутствовали глаза.

Мои губы сами по себе стали шептать слова молитвы – все, которые я мог вспомнить, и которые, казалось, забыл на всегда. Мир вокруг меня вновь наполнился странными пугающими звуками. И церковь больше не казалась спасением от всех бед.

Обернувшись, я кинулся к выходу, и замер в оцепенение. В один миг меня прошиб холодный пот. Дверь, через которую я зашел, изменилась – деревянные доски, крест-накрест закрывавшие вход, были опутаны невероятной паутиной кованых цепей. В панике я попытался разорвать внезапно возникшие оковы, и тут же одернув руки, отпрянул назад. Цепи были горячее раскаленного железа.

Мои ноги отказались слушаться, и я рухнул на землю.

Она заперта!

Она действительно запета!

Это не морок и не кошмарный сон!

Заперта!

Не веря собственным глазам, я поднялся, и обошел зал по кругу, но так и не обнаружил иного выхода. Остов стены был слишком высок, чтобы выбраться наружу, а всевозможные узкие двери и стекла были заколочены похожим образом.

Нисколько не удивляясь новым, навалившимся на меня бедам, я решительно двинулся вглубь церкви. Иного выхода не существовало – и нужно было как можно скорее выбираться из этой треклятой мышеловки.

Найдя старую ветошь, я с легкостью смастерил факел, отчего меня охватил внезапный прилив сил. Крохотный огонь словно разжег во мне веру в скорый рассвет и избавление от всех немыслимых опасностей.

Ноги сами вели меня вперед, вглубь темных пролетов и длинных, узких коридоров. Если здесь раньше и несли свой тяжкий труд священники, то это было так давно, что здешние стены напрочь забыли прелесть церковных песнопений и позвякивание монастырских вериг. В свете факела я смог различить, насколько старой и ветхой была церковь: зияющие дыры, почерневшая до неузнаваемости настенная живопись, мутные, погрязшие в трещинах стекла.

Дойдя до конца коридора, я остановился. Мне почудилось или я действительно отчетливо услышал из-за стены чей-то мелодичный голос.

И зачем только я забрался в эдакую дыру? Зачем? Задался я бессмысленным вопросом, ответ на который был слишком очевиден.

Внезапно голос усилился. Я почувствовал, как дрогнула рука – и тревожные тени от факела проворно побежали по каменной кладке. Именно так мастера кукольного театра навевали на зрителей трепетный страх во время представления.

В один миг голос исчез, также внезапно, как и появился.

Я облегченно выдохнул. Опять страх, опять нерешимость. Нервы сковали мое тело не хуже боевого панциря.

Размахивая факелом я начал шептать слова святой молитвы. Строку за строкой. Все громче и громче, пока шепот не превратился в залихватскую песню. Именно она и придала мне недостающие силы.

Сделав шаг вперед, я разглядел в конце коридора хвост быстро исчезнувшей тени, будто пугаясь внезапно возникшего света, она мгновенно скрылась за винтовой лестницей, ведущей куда-то вверх, на самую вершину несуществующей башни.

Я сделал еще шаг, и в ту же секунду, неведомая сила сбила меня с ног. Я успел различить в полумраке блеск тонкого лезвия, и увидел знакомый знак.

– Глупец! Я же сказал тебе – убирайся!

Голос отозвался могильным воем. Меня как бродячего щенка отбросило в сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.