Фалькен пришел в себя достаточно быстро, чтобы прыгнуть к ближайшему оружию, но Баннинг поставил на пистолет большую ногу.

— О нет, не получишь, — прорычал он.

Фалькен прыгнул на него. Баннинг не в первый раз попадал в такую переделку и знал, что не надо зря расходовать силы. Вытянув руки, он нацелил ребро ладони прямо в гортань Фалькена. Послышался хлюпающий звук, и Фалькен повалился навзничь, прямо на Андреева, который все еще скулил, держась за поврежденный глаз.

Пуля пролетела по коридору, рикошетом отскочила от стены и просвистела возле его уха.

— Ого, — сказал Баннинг. — Игра окончена. — Он схватил Клеони и потащил ее к лестнице.

Наверх! Вес его увеличивался с каждым прыжком, так как он приближался к оси вращения корабля.

Пробегая по палубе «Ц», он столкнулся с Чарльзом Вейном, вторым помощником, которого явно разбудил шум. Он направлялся к лестнице, натягивая на ходу форменный голубой с золотом китель.

— Следуй за мной! — бросил Баннинг.

У подножья лестницы появился Джентри с автоматом в руках. Дуло автомата было нацелено на живот капитана.

— Стоять на месте! — рявкнул он. — Руки вверх!

Баннинг прыгнул в коридор палубы «Ц» и втащил за собой Клеони. Пуля резко просвистела мимо головы Вейна.

— Идем, говорю тебе! — крикнул Баннинг. — Потащим ее к мостику!

Вейн, казалось, ничего не понимал, но, как и всякий космонавт, обладал быстрой реакцией. Он поднял девушку к себе на плечо и устремился по коридору к следующей лестнице. Баннинг последовал за ним. Он слышал, как лязгают по металлу башмаки Джентри, спешащего за ним по лестнице, и на бегу он выхватил из кармана зажигалку и нажал на колесико большим пальцем.

Вдоль стены шли перила и стойки, чтобы за них можно было держаться в состоянии невесомости. Баннинг, как обезьяна, вскарабкался по ближайшей и поднес пламя к маленькому кружку в потолке. Потом снова вниз, к лестнице! Джентри ворвался в коридор и выстрелил. Сила Кориолиса отклонила пулю, и та царапнула щеку капитана. Следующая будет послана более метко.

Термочаша потолка отреагировала на жару, сработала сигнализация, и включилась система пожаротушения палубы «Ц», выбрасывающая струи пластипены. Вторая пуля Джентри никуда не полетела. Он все еще боролся с составом, когда Баннинг достиг лестницы.

Мостик представлял собой пузырь со сверкающими подпорками и огромным видеоэкраном на носу корабля, установленный точно на оси вращения. В сущности, веса здесь не было.

Клеони повисла на креплении, измученная и потрясенная случившимся, не привыкшая к состоянию невесомости. Тетсуо Токугава, первый помощник, наблюдавший за всем этим, подплыл к ней и предложил таблетку от головокружения. Вейн припал к двери, глядя на капитана дикими глазами.

— Что случилось, сэр? — спросил он надтреснутым голосом.

— Я бы сам хотел это знать, — выдохнул Баннинг. — Но ничего понять не могу.

Токугава бросил на него полный отчаяния взгляд.

— Вы не могли бы протолкнуть эту штуковину в ее горло, капитан? — жалобно попросил он. — Мне приходилось видеть, как люди вталкивали в себя при невесомости целые обеды.

— А, да, это необходимо.

Баннинг прикрепил себя к стойке, взял одной рукой голову девушки и принялся потчевать ее лекарством, одновременно рассказывая, что произошло.

Токугава присвистнул:

— Что же это такое? Мятеж?

— Если пассажиры поднимают мятеж… Интересно, что говорит об этом закон, — склонив голову, Баннинг прислушивался. Приоткрыл дверь. Из проходов не донеслось ни звука. Он закрыл ее и запер.

Вейн выглядел больным. «Он неплохой парнишка, — подумал капитан, — но воспитан в пуританских традициях сегодняшнего западного народа». Он боялся опасности меньше, чем нарушения законности в его понимании. Токугава, воспитанник Лунного города, был более гибким, ибо впитал в себя космополитизм колонистов Луны.

— Что же нам делать? — прошептал второй помощник.

— Узнать, в чем дело, — проворчал Баннинг.

Он пробрался к отделению интеркома, вошел в него и включил рубильники. Первое, что ему нужно, это информация о корабле. Если он их подведет, то возвращение домой будет долгим.

«Повелитель Грома» имел форму сфероида из стали, расположенного вдоль оси ускорительных трубок, чья скелетная система выступала из кормы, подобно древнему подъемному крану. Это был большой корабль: в самом широком месте диаметр его равнялся более чем тремстам метрам; это был мощный корабль: хотя он и не был рассчитан на плавание вдоль эллипса Хофмана, но мог двигаться со скоростью, которая вывела его на гиперболическую орбиту — от первой Земной станции до Джовианской системы — менее чем за месяц! Но и у него были свои ограничения.