— Исходя из этого можно рассчитать коэффициент на расходы, — проговорил Горнас-Киев. — Мы могли бы вложить в боевую технику столько, чтобы наша прибыль в период чрезвычайного положения немного уменьшилась. Хотя я согласен, что какой-то конкретный итоговый результат, пусть даже черновой, все-таки нужно подсчитать.

— Да, это бы себя оправдало, — сказал Мджамбо. — По правде говоря, я готов потерпеть порядочные убытки ради того, чтобы проучить этих ублюдков.

— Нет, нет. — Ван Рийн поднял руку, которая после нескольких лет, проведенных им в офисах, оставалась все еще такой же широкой мускулистой лапой работяги астронавта. — Месть и разрушение — мысли, не достойные христианина. К тому же, как я уже говорил, они не очень-то разумны, поскольку продать что-либо трупу довольно трудно. Мы должны изменить обстановку так, чтобы Борту стало невыгодно совершать налеты на наши корабли. Поскольку они не дураки, они бы быстро это поняли, а позднее нам, возможно, удалось бы наладить там бизнес.

— Вашему хладнокровию можно позавидовать, — заметил Мджамбо.

— Не всегда, — скромно сознался Ван Рийн. — Как здравомыслящий человек я настраиваю свой термостат соответственно ситуации. А нам сейчас требуется не что иное, как научный подход с использованием первоклассных материалов…

Внезапно он опустил взгляд и, чтобы скрыть охватившее его волнение, снова наполнил свой бокал. У него возникла идея.

После того как остальные провели еще час в бесполезных спорах, он сказал:

— Джентльмены, так мы ни к чему не придем. Возможно, нам не хватает какого-то стимулятора для четкости мышления.

— Что вы предлагаете? — вздохнул Мджамбо.

— О… компромисс. Общий котел, или награду, или приз тому, кто решит эту проблему. К примеру, десять процентов прибыли с каждого, кто будет торговать с Антаресом, в течение последующих десяти лет.

— Ах вот оно что! — вырвалось у Фирмаже. — Насколько я знаю вас, грабитель вы этакий, ответ у вас уже готов.

— Нет, нет, нет. Клянусь честью. Правда, у меня появились кое-какие задумки, но я в отличие от вас всего лишь бедный, старый, неотесанный космический бродяга без образования. Я вполне могу и ошибаться.

— Что у вас за идея?

— Пожалуй, я пока лучше промолчу, а уж потом, когда она вылежится… Однако надо сказать, что всякий, кто предпримет какую-то активную попытку, возьмет на себя риск и определенные расходы. Если попытка будет успешной, то в выигрыше окажутся все. Так неужели мизерная плата за подобную услугу не кажется вам справедливой и заслуженной?

Снова начались споры. Ван Рийн улыбался с бесконечной благожелательностью. Наконец он принялся составлять договор, который был зафиксирован на шифрограмме, чтобы затем его вложили в компьютер.

Сияя, он удовлетворенно потер руки.

— Фримены, — заключил он. — Сегодня вечером мы славно потрудились, а вскоре нам предстоит еще немало поработать. Черт побери, мне кажется, мы заслужили небольшую гулянку. Симонс, подготовь все необходимое.

Капитан Торранс полагал, что если что-то и может его шокировать, то уж, во всяком случае, не просто слова. Он ошибся.

— Вы это серьезно? — выдохнул он.

— Между нами — да, — ответил Ван Рийн. — В команду должны войти такие же молодцы, как вы. Можете вы кого-нибудь порекомендовать?

— Нет…

— За вознаграждением дело не станет.

Торранс энергично тряхнул головой:

— Об этом не может быть и речи, сэр. Решение Братства лететь в район Коссалюта не иначе как только с карательной экспедицией совершенно непоколебимо. А та, что вы предлагаете, насколько я понял, таковой не является. Мы не можем нарушить вето без повторного голосования, которое, само собой, подразумевает гласность.

— Вы можете публично проголосовать еще раз после того, как мы убедимся, что идея действительно стоящая, — настаивал Ван Рийн. — Но первый полет должен быть строго засекречен.

— Тогда вам придется обойтись без экипажа.

— Анафема! — Ван Рийн со всего маху треснул кулаком по столу. — И с подобными жалкими трусами мне приходится иметь дело! А вот мы в свое время были мужчинами! И у нас тоже были свои принципы и идеалы, могу вас заверить. Если нам предлагали хорошие деньги, мы готовы были прорваться хоть сквозь раскрытые ворота преисподней!

Торранс глубоко затянулся:

— Вето должно быть нерушимо. Никто, кроме начальника отделения, не может… Что ж, хорошо, я сообщу о вашем предложении. — Внутри у него холодным пламенем горел гнев. — Вы хотите, чтобы люди на неопробованном корабле вторглись на вражескую территорию и спровоцировали нападение. Если они проиграют, для них это будет означать пожизненный приговор к мольбам о смерти при условии, что хотя бы на это будет способен остаток их мозга. Если выиграют — получат груды презренных кредиток. А вы и в том, и в другом случае будете посиживать дома, оберегая собственную тушу. Так нет же, черт возьми!

Ван Рийн некоторое время сидел неподвижно. Чего-чего, а уж этого он не ожидал. Его взгляд был обращен к прозрачной стене, и он видел узкую полосу моря и плывущую яхту с изящным корпусом и великолепными белоснежными парусами. В самом деле, не худо бы побольше времени уделять самому себе. Деньги ничто. Разве нет? Ведь это не такое уж плохое местечко

— Земля, даже для того, кого уже поразили старость и ожирение. Она полна цветов и красного бургундского, свежих ветров и прекрасных женщин, музыки Моцарта и чудесных книг. Хотя, без сомнения, воспоминания о былых днях в космосе слегка окрашены ностальгией…