Шрифт:
— Велеретта, в следующий раз переодевайтесь здесь. И сестре скажите. Все «предосудительные» наряды перевезите сюда, так будет надежнее.
— Вы не преувеличиваете, ваше величество? — улыбнулась она. — Отец вряд ли станет рыться в наших гардеробах.
По некоторым деталям легко было догадаться, что эту ночь она провела не в одиночестве. Торопится жить молодежь, подумал Сварог. А впрочем, я в их годы был не благонравнее...
— Кто его знает, как он поступит в непредвиденной ситуации... — сказал Сварог. — Всего доброго.
На крыльце у двери о чем-то тихо разговаривали Канилла и Гаржак с виолоном за спиной. Канилла безмятежно попыхивала сигареткой — от ворот слишком далеко, чтобы кто-нибудь увидел с улицы, а своих этим зрелищем не удивишь. Она уже переоделась в свой любимый мужской костюм, зеленый, каталаунского фасона — приехала сюда верхом, кареты терпеть не могла по причине их крайней медлительности с точки зрения жительницы небес (в чем Сварог был с ней полностью согласен).
— Ребята, работать пора, — сказал Сварог.
— Все, мы уже уезжаем, — заверила Канилла.
Отличное настроение переполняло его до краев.
— Дайте-ка сюда... — сказал Сварог и бесцеремонно снял с плеча графа виолон.
Разумеется, он был безупречно настроен. Пройдясь по струнам, Сварог решил не утруждать себя переводом песни на таларский язык:
На тебе сошелся клином белый свет,
на тебе сошелся клином белый свет,
на тебе сошелся клином белый свет,
но пропал за поворотом санный след.
Канилла и Гаржак смотрели на него с некоторым удивлением, но он ничего не мог с собой поделать — не стоит торжествовать заранее, дурная примета, и все же, все же...
Я могла бы побежать за поворот,
я могла бы побежать за поворот,
я могла бы побежать за поворот,
я могла бы, только гордость не дает...
Пройдясь по струнам последним размашистым аккордом, он вернул виолон Гаржаку. Канилла, испытующе приглядываясь к нему, не удержалась:
— Что-то вы ненормально веселы, командир...
— А почему бы и нет? Жизнь прекрасна, ребята, особенно в такое утро... Ладно, попрощаюсь пойду с нашей гостеприимной хозяйкой. Время у меня есть.
У него было время. У него было очень много времени... Краткая шифровка сообщала: герцог Орк прилежно сообщил своему связнику из девятого стола, что на его компьютер-камень (который гостья из Зазеркалья велела постоянно носить при себе) только что свалилось сообщение — ровно за час до полуночи быть в каминной своего манора. Означать это могло только одно — она собирается вновь заявиться в гости. Следует ждать каких-то интересных новостей: это Бадешу отведена роль простого распространителя по Талару зазеркальных изделий, а вот Орк, судя по уже данному ему заданию, как бы там ни обстояло с посуленным ему канцлерством, на агентурной лесенке поставлен гораздо выше блудливого купца...
Вообще-то времени не так много — нужно еще связаться с Канцлером, чтобы тот привел в боевую готовность свих техников, а техникам понадобится несколько часов. Но все равно, нет нужды спешить, хватит времени, чтобы и попрощаться с Вердианой, и для подстраховки дать кое-какие распоряжения своим техникам, и выслушать кое-какие рапорты...
Глава VI ЛИРИЧЕСКИЕ БЕСЕДЫ У КАМИНА
— Не волнуетесь, часом? — поинтересовался Канцлер.
— Я?! С какой стати?! — искренние изумился Орк. — Подумаешь, какая-то стерва из-за зеркала... И не такое видывал.
— Вот кстати, — сказал Сварог. — Вы говорили в прошлый раз, что у нее не было украшений. Совсем никаких?
Орк пожал плечами:
— Ну, висело на шее что-то такое. Связка серых с синими прожилками камней, они у меня абсолютно не ассоциировались с украшением. Украшение... На Таларе такое и последняя крестьянка не наденет. Я подобные видел на шее у сильванских дикарей, разница только в том, что у нее камни отполированы. Вообще странно: такая женщина могла бы себе позволить настоящие украшения.
Действительно, подумал Сварог. Золото они рассыпают прямо-таки лопатой. Хотя... Всякое бывает. На Земле, в свое время, когда не научились еще промышленным методам производства алюминия и получали примитивным способом всего-то несколько килограммов в год, алюминий считался драгоценным металлом, едва ли не дороже золота, шел на украшения и столовые приборы для знати, не всякий аристократ мог себе позволить есть алюминиевыми ложками-вилками. Можно допустить, что эти камни в ее родных местах встречаются реже, чем алмазы на Таларе, и по тамошним меркам она таскает на шее целое состояние.