– Я еще не решила. Но пора уже подумать о женщинах с детьми. Вместо того чтобы просто предлагать им убираться и возвращаться, когда ребенок подрос.

Рози отодвинула тарелку с недоеденным ризотто в сторону.

– Мне еще надо поработать.

Мы с Джином опять получили возможность поговорить. Я в этот момент подумал о том, что надо пополнить запасы спиртного.

Джин выбрал тему для беседы раньше, чем я начал обсуждать его брак:

– Перспектива стать папой уже не так пугает?

Применительно ко мне выражение «папа» звучало странно. Я подумал о собственном отце. Подозреваю, что в моем младенчестве его роль была минимальна. Мать оставила работу в школе, чтобы заниматься тремя детьми, а отец продолжал трудиться в семейном хозяйственном магазине.

Такое распределение нагрузки выглядело практичным, хотя и не выходило за привычные рамки. Учитывая, что некоторые черты характера моего отца напоминают те, из-за которых я испытываю проблемы, может быть, и хорошо, что влияние на меня матери оказалось максимальным.

– Я размышлял над этим. Мне кажется, самое полезное, что я могу сделать, – это не мешать.

Сказанное вытекало из оценки, данной мне Лидией в ходе Происшествия с голубым тунцом, и соответствовало первой заповеди врача – «Не навреди».

– Может быть, ты с этим и проскочишь. Рози – конченая феминистка, поэтому, с ее точки зрения, ты должен носить юбку, но при этом она полагает, что сама она – суперженщина. Австралийки зациклены на независимости. Она пойдет до конца.

Джин допил свое японское пиво и вновь наполнил бокалы.

– Что бы женщины ни говорили, биологически они привязаны к детям сильнее, чем мы. В первые несколько месяцев ребенок тебя даже узнавать не будет. И не парься из-за этого. Подожди, пока он начнет ходить и между вами наладится какое-то общение.

Полезное наблюдение. Мне повезло, что в советчиках у меня был опытный отец и руководитель факультета психологии. Джин продолжил:

– Забудь все, услышанное от психологов. Они склонны фетишизировать отцовство. Они доведут тебя до сумасшествия, рассказывая о твоих ошибках. Как услышишь слово «привязанность» – беги.

А вот это уже было исключительно полезное наблюдение. Лидия несомненно принадлежала к тем, кого описывал Джин.

– У тебя ведь нет племянниц и племянников, верно? – продолжал Джин.

– Совершенно верно.

– То есть реальным опытом общения с детьми ты не обладаешь.

– Только с Юджинией и Карлом.

Дети Джина почти достигли того возраста, когда я мог включить их в список друзей, но в смысле младенцев пример Юджинии и Карла уже не был показательным.

Рози вышла из кабинета и направилась в спальню, жестами подавая сигнал, который я бы трактовал как: «Хватит пить, вы оба, и вообще прекратите обмениваться интересной информацией, пора ложиться».

Джин попробовал встать из кресла, но потерпел неудачу.

– Прежде чем я рухну спать, слушай мой последний совет. Понаблюдай за детьми, когда они играют. И ты увидишь, что это просто маленькие взрослые, которые еще не затвердили все правила и не разучили все хитрости. Беспокоиться не о чем.

Когда я вошел в спальню, Рози сидела на кровати.

– Дон, пока ты не разделся, могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно. Только если это не потребует координации физических или умственных усилий.

Джин постоянно наполнял мой бокал, что привело к неожиданному переизбытку алкоголя в организме.

– Когда закрывается магазин деликатесов? Ну, тот, где ты купил копченую макрель.

– Не знаю.

Я не понял, почему на этот вопрос нужно было отвечать одетым.

– Мне ужасно хочется еще.

– Сегодня попозже куплю.

На часах было четыре минуты первого.

– Мы можем съесть ее в качестве холодной закуски.

– Я имела в виду сейчас. Ночью. С маринованными огурцами. И соусом чили, если ты сможешь все это найти.

– Сейчас слишком поздно для еды. Твоя пищеварительная система…

– Плевать. Я беременна. Беременным часто хочется съесть чего-нибудь этакого. Это нормально.

Понятие нормальности переосмыслялось на глазах.