– Запомнил, - сказал Сапожников.

– Ну... Так кто же ты?

– Не знаю.

– Как это не знаешь?.. Ах да, - вспомнил учитель свое только что отзвучавшее наставление.
– Я имею в виду, как твоя фамилия?

– Сапожников.

С тех пор его никто по имени не называл.

Знал бы учитель, к чему приведут его слова - не болтать, чего еще не знаешь, - он бы поостерегся их произносить. Нет, не поостерегся бы.

– Дети, вы любите свою страну? Сапожников, ты любишь свою страну? спросил учитель математики, бывший красный артиллерист. Сапожников ответил:

– Не знаю.

– Как не знаешь?
– испугался учитель.
– Почему?

– Я ее не видел, - сказал Сапожников.

– А-а...
– успокоился учитель.
– Как же ты ее не видел? Ты откуда родом? Ну? Где ты родился?
– подсказывал учитель.

– В Калязине.

– В городе Калязине, - уточнил учитель.
– В математике главное - это логическое мышление. Пойдем по этой цепочке. А ты любишь город Калязин?

– Еще бы не любить!

– Люблю, - ответил Сапожников.

– Ну, а Калязин где находится?
– подталкивал учитель.

– На Волге. Волгу Сапожников тоже любил.

– А разве Калязин и Волга находятся в другой стране?

– Нет.

– Ну хорошо... Мать ты свою любишь?

– Да.

– А отца?

– Не знаю.

Запинка. Учитель не стал уточнять. Восхождение от конкретного к абстрактному - дело, конечно, важное, но сердце человечье не очень к этому стремится. Так практика показала.

– Ну ладно... Вы с мамой жили в доме, а дом свой любишь?

– Да.

– А дом расположен в городе Калязине. А Калязин ты любишь.

– Да.

– Прекрасно... А Калязин расположен в нашей стране... Значит, что ты любишь?

– Калязин.

Учитель помолчал.

– Трудно тебе будет, - сказал он.

Он рассказал об этом разговоре в учительской. Вся учительская сошлась на том, что Сапожников, по-видимому, дефективный.

– - Нет...
– сказал учитель.
– Он очень послушный... Я сам велел ему не утверждать того, чего он не знает.

Послушный, но, значит, неразвитый и потому умственно отсталый. Все таки не москвич, из Калязина приехал. И с этим учитель не согласился. Потому что они с Сапожниковым успели друг другу в глаза посмотреть. И в этом тоже есть своя логика, только другая.

– Сапожников, заполняй, заполняй анкету... Не тяни, - сказала молодая библиотекарша Дома пионеров, что на горке возле Введенского народного дома на площади Журавлева.
– Ну что тебе здесь непонятно? Социальное происхождение? Твой отец рабочий? Пиши - рабочий.

– Он не рабочий.

– А кто? Крестьянин? Нет? Пиши - служащий.

– Он не служащий.

– Как же это не служащий? Он где-нибудь служит? Как это нет? А кто же он у тебя?

– Борец.

– Борец за что?
– опрометчиво спросила библиотекарша.

– За деньги, наверно, - ответил Сапожников.

– За деньги борются только капиталисты и жулики! Он у тебя капиталист?

– Нет, - сказал Сапожников.
– И не жулик. Борец он... Он в цирке борется.

– А-а... Работник цирка. Пиши - служащий.

– Он не служит.

– А что же он там делает?

– Борется.

– Сапожников, вот тебе записка. Попроси мать зайти в библиотеку.

Сапожников попросил.

– Сапожников, почему ты перестал ходить в библиотеку?
– спросил учитель.
– Библиотекарша говорит, что за этот месяц ты взял всего одну книгу... Да и ту про марионеток. Вот, - он опустил очки.
– "Деревянные актеры" называется.

– Я туда не пойду.

– В чем дело?

– Вы сказали, что я дефективный.

– Я сказал? А ну пойдем вместе. Пришли. Сапожников остался в зале, а учитель прошел за прилавок и скрылся за полками.

– Я сказал, что у Сапожникова есть дефект - чересчур конкретное воображение.

– Ну и что?
– сказала библиотекарша.

– У каждого человека может быть какой-нибудь дефект... Вот у меня вместо левой ноги протез - разве я дефективный?

– Почему вы меня обвиняете? Я этого про вас не сказала...

– А зачем же вы про Сапожникова?

– Но у него же в мозгу дефект!..