Его рука начала медленно подниматься от колена и выше. И девушке было очень сложно отвезти взгляд от яркого контраста его смуглых пальцев на ее светлой коже. Дыхание сбивалось с каждым сантиметром того, как он поднимал ладонь всё выше и выше к ее жаждущей киске. Логан нежно поцеловал её бедро, и вновь нежно подразнил большим пальцем клитор.

– Спасибо за честность, милая. Твоё тело прекрасно… Ты влажная и дрожащая, с прекрасным румянцем. Я не могу дождаться, чтобы еще раз вкусить тебя.

От таких слов Тара не смогла сдержать стон, и хоть девушка не могла почти двигаться, она подала бедрами вперед, придвигаясь ближе к жаждущим в паре сантиметров губам. Логан отстранился и убрал руку с болящего от желания комочка нервов.

– Пожалуйста… - она молила, и прекрасно об этом знала.

Как и он. Ей никогда еще так не хотелось разрядки, будто до сегодняшнего момента тело Тары двенадцать лет было спрятано под слоями льда, ожидая его.

Чертовски медленно он провел пальцем по её киске собирая влагу, после чего облизал свой палец, и стал медленно его посасывать, прикрыв глаза, и простонал:

– Черт, да.

Чистый экстаз на его лице распалил Тару только больше. Прежде чем она успела сделать еще один вдох, он вернул палец, и стал вновь медленно поглаживать её плоть.

– Вишенка, ты вправду этого хочешь?

– Да!
– выдохнула она, готовая сказать все что угодно. Мысли о своей гордости и помолвке она решила отложить на потом.

– Всё что ты должна сделать – сказать мне, что я должен дать тебе это.

Шок рикошетом прошел сквозь нее. Это была правда, но ее признание дает Логану огромную власть над ней.

– Я уже сказала, что хочу кончить.

Он покачал головой.

– Это только половина признания. Я хочу услышать остальное.

Логан собирался заставить её капитулировать не только телом, но и разумом. Она хотела бы презирать Логана за это, но сейчас она хотела его слишком сильно. А его улыбка Чеширского кота, красноречиво указывала, что ему все прекрасно известно.

– Ладно. Я… я хочу, чтобы ты мне дал это.

– Всё еще недостаточно. Будь более точна, и обратись ко мне правильно.

Его близость сама по себе была афродизиаком, не говоря уже о практически гипнотическом ритме его пальцев на её теле. Каждым движением он заставлял клитор все больше набухать и выглядывать из-под своего копюшончика, обнажая нежный чувствительный орган под ним все больше.

Тара ахнула, пока он погружал ее все дальше в глубины удовольствия, и постаралась дотянуться до него в попытке дотронуться. Из-за ее тщетности, она впилась в свои ладони. Ее бедра сжались. И он вновь отступил назад.

– Нет!
– запротестовала она.
– Мне необходимо кончить. Мне нужно чтобы ты заставил меня кончить, Логан. Пожалуйста.

– Ты всё еще должна мне тринадцать ударов по этой сладкой заднице за вчерашнюю оплошность, но я не могу оставить без внимания твою милую и прекрасную просьбу. Но есть условие - не сдерживаться.

Она лихорадочно закивала, готовая сказать и сделать всё, что Логан попросит. Если она хотела узнать, может ли он унять тянущую боль в её теле, то должна быть той женщиной, что примет от него все.

Преодоление своих страхов и способность отдавать контроль тоже помогут в выполнении миссии.

Его глаза были уже не голубыми, а темно-синими. Он улыбнулся и наклонился.

В тот миг, когда его язык коснулся её киски, и языком начал лакать её соки, у неё перехватило дыхание и показалось, будто он даже не прекращал своих движений. Желание вновь подбиралось к грани и было готово вот-вот обрушиться на неё.

Логан застонал, вибрация заставила напрячься и задрожать клитор еще больше. Если бы её руки были свободны, Тара бы запустила их в его волосы, и еще сильней притянула бы к себе. Но он лишь нежно всосал её клитор, и девушка застонала.

Самой возбуждающей частью было то, что она не могла управлять Логаном, ведь он забрал у неё это право. Не было никакой ответственности, да и выбора, кроме как стоять и принимать всё, что он с ней делал.

– Вишенка, ты такая сладкая, - прошептал он, проникая пальцем в горячую влажность ее киски.

Не прошло и двух секунд, как он уже нашел точку, от стимулирования которой, она начала задыхаться от острого удовольствия, ни разу не испытанного прежде.

– Да. Боже, да!
– застонала она.