Позже, вечером, заметив, как мать довольно долго отчитывает Мойру, он направился в их сторону. Подошло время ужина, и было понятно, что миссис Баннинг нашла какую-то ошибку в сервировке стола.

– Надо было мне самой распорядиться, – говорила она достаточно громко, чтобы это могли услышать гости. – Я же должна была это понять, а не доверять такие важные вещи тебе. Ты испортила все.

Мойра стояла униженная, с пунцовыми пятнами на щеках. Уинтроп тоже был в замешательстве, но не из-за того, что она что-то не так сделала, а оттого, что эта гарпия – ее мать.

– Полагаю, что леди Осборн сделала все возможное, чтобы мисс Минерва осталась довольна, – заявил он, выступая из-за спины Мойры. – Разве не так, леди Осборн?

Мойра послала ему умоляющий взгляд не вмешиваться, даже если она и кивнет утвердительно.

– Это правда, мистер Райленд.

Миссис Баннинг воззрилась на него. Странно, если бы она была чуть-чуть более воспитанной, Мойра походила бы на нее. Но Мойра никогда не производила впечатления такой вульгарной и мстительной женщины.

– Это вас не касается, мистер Райленд, – холодно произнесла миссис Баннинг. – Пожалуйста, занимайтесь собственными делами.

Несколько гостей смотрели в их сторону, но Уинтропу было не до них. Если этой женщине хочется устроить словесную дуэль, она ошиблась в выборе противника.

– Леди Осборн – мой друг, – ответил он. – Поэтому ее дела касаются меня.

Он заметил, как некоторые из гостей обменялись многозначительными взглядами. Ходило много разговоров о том, насколько хорошим «другом» Мойра была для него. Она смотрела на него, а на лице ее был написан ужас.

Тяжелые складки залегли между бровей миссис Баннинг. Она грозно насупилась.

– Я ее мать, так что не беспокойтесь.

Уинтроп позволил насмешливой улыбке появиться на своих губах.

– Да, конечно, и я хорошо наслышан, какой матерью вы были.

Мойра вцепилась ему в руку, пытаясь остановить его, но он пренебрег этим. Она готова примириться со столь невыносимой женщиной, но он не в силах оставаться безучастным и позволить, чтобы с Мойрой так обращались.

– Я знаю, – продолжил он, – что, несмотря на все ваши усилия, Мойра стала чудесным и великодушным человеком. Если бы вы продолжали свое дело, она наверняка превратилась бы в такую же злобную особу, как вы. Будь я на ее месте, я бы вышвырнул вас отсюда еще час назад. Но она добрее меня.

Кто-то в толпе не удержался от смешка. Мойра покраснела, ее мать – тоже.

– Наглый мужлан! – закричала миссис Баннинг. – Я должна была ожидать таких непристойностей от Райленда!

Это было оскорблением, но Уинтроп только усмехнулся. Годами он возмущался тем, что сотворил Брам с репутацией их семьи, но сейчас он получал удовольствие от дурной славы.

– Считайте, что вам повезло, ведь я ограничился только словами.

Старуха задохнулась. Мойра еще сильнее стиснула его руку.

Улыбка исчезла с его лица, когда он сверху вниз поглядел на ее мать.

– После всего того, что вы сделали с ней, вам нужно упасть на колени и молить о прощении.

– Уинтроп, – просительно прошептала Мойра. – Пожалуйста.

Он повернулся к ней и увидел мольбу в ее глазах. Он поставил ее в неловкое положение, так громко и грубо разговаривая с ее матерью, но при этом она совершенно не злилась на него. Более того, казалось, что она готова его расцеловать.

Это было то, что ей требовалось от него? Публичное признание его отношения к ней? И вдруг ответ пришел сам собой, словно ангелы-хранители Мойры вложили его в сознание Уинтропа. Прощение. Прощение, и больше ничего. Это самое безотлагательное, что он должен сделать. Она желала простить его. Она хотела, чтобы он доказал свою любовь и дал ей возможность поверить ему снова. Это было так просто. Все, что нужно было для этого, – проглотить остатки своей гордыни.

Он посмотрел ей в глаза.

– Это я должен молить о прощении, – отчетливо произнес он, нимало не беспокоясь, что каждый услышит его слова.

Мойра побледнела, и он понял, что в этот раз инстинкт его не подвел. Она посмотрела на толпу вокруг них, которая стала расти.

– Уинтроп, не надо.

У нее, несомненно, сохранилась способность проникать ему в душу, поэтому она, судя по всему, понимала, что он вот-вот сделает.

Он упал перед ней на колени, забыв о ее матери. Комната наполнилась жужжанием оживленных голосов. Он не прислушивался к разговорам. Ему было безразлично, что о нем скажут. Он не отрываясь смотрел на Мойру, опустив руки вдоль туловища. Он глядел на нее снизу вверх, стоя прямо перед ней в смиренной позе. Осталось только сделать последний шаг.

– Пожалуйста, встаньте, – шепнула она, ломая руки. Он встретился с ней взглядом.

– Я хочу, чтобы вы простили меня. Мне это необходимо. За все, что я сделал, за то, что пользовался вашей добротой к своей выгоде, за неверие в ваш ум и силу. За недоверие к вам и вашим чувствам. Я прошу простить меня, недооценивавшего силу ваших переживаний и не осмеливавшегося надеяться на взаимное чувство. Зато, что не доверил вам моих секретов, что отказался принести в жертву свою гордыню в обмен на возможность держать вас в своих объятиях, я умоляю простить меня.