Если бы прозвище Димке не нравилось, Олег обращался бы к другу только по имени. Однако он чувствовал его молчаливое одобрение и называл, как все. Лишь когда сердился, мог в сердцах назвать Димкой.

Мальчики разносили газеты и журналы вместе. Олег справился бы с таким делом и один. Времени это не сэкономило. Только вдвоём было веселее. А главное – ребята по пути обсудили причины нападение на почтальоншу.

– Раз жулики украли у нее письма, значит, там было что-то важное для них, – сделал вывод Димка. – Ясный перец.

– С чего начнем? – спросил Олег, который ни секунды не сомневался в том, что они возьмутся расследовать это дело. Димкино согласие можно и не спрашивать. Он тоже в душе прирожденный сыщик.

– Надо узнать, какие письма несла почтальонша. Потом пройти по этим адресам и спросить, кто ожидал важное сообщение.

– А вдруг человек не знает, что ему пошлют важное сообщение?

– Другого выхода всё равно нет.

Сумка опустела к середине дня, и мальчики пошли на почту, в отдел доставки. Молоденькая, почти девчонка, Марина уже окончательно отошла от утреннего кошмара. Сидела веселая, смешливая и в десятый раз повторяла сотрудницам про утреннее приключение. Как будто это происходило не с ней, а с посторонним человеком.

В это время в зал вошёл мужчина в полицейской форме – моложавый, с жиденькими усиками и в очках с толстыми стеклами. Оценив взглядом обстановку, он сразу подошёл к Марине:

– Вы почтальон Ветлугина?

– Да.

– Захар Захарович Порошков, оперуполномоченный районного отдела полиции, – представился мужчина. – Это мне поручили вести дело о пропаже корреспонденции.

Марина бог знает какой раз за сегодня рассказала об утреннем происшествии. Полицейский сидел за столом и, сняв очки, быстро записывал в блокнот. Почтальонша уже замолчала, а он еще что-то долго писал. Еле дождавшись, пока тот отложит ручку, ребята подошли к нему.

– Захар Захарович, если можно, мы готовы вам помочь.

– Вы видели что-нибудь подозрительное? – спросил полицейский.

– Нет. Но мы можем искать следы и вообще… сегодня суббота. Да и в будни после уроков мы свободны.

Последние слова прозвучали весьма неуверенно. Казалось, будто Олег хотел намекнуть на то, что им всё время нечего делать и они готовы взять за любую работу.

Возможно, Порошков именно так это и воспринял. Не говоря ни слова захлопнул блокнот и спрятал его в папку.

Чтобы исправить положение, Димка со знанием дела поинтересовался:

– Полиция сейчас объявит операцию "Перехват"?

– Нет, орлы! – со вздохом произнес Порошков. – Сейчас не до украденных писем. Майор, было, мне поручил, только я сразу предупредил его об этом. Мне сперва нужно закончить дело по ограблению склада конской амуниции. Это вам не трали-вали. Там одних уздечек на триста тысяч пропало.

Попрощавшись со всеми, оперуполномоченный ушел.

По огорченному лицу одной из почтальонш скользнула горькая усмешка.

– Полицейских тоже можно понять, – сказала она. – У них очень много дел и совсем не хватает людей. На них дела наваливаются одно за другим.

Марина поблагодарила ребят за помощь.

– Вы тоже можете помочь нам, – сказал Олег. Почему-то это у него получилось очень строго. – Пока Захар Захарович занят, мы хотим поискать преступников своими силами.

– Чем же я могу помочь? – удивилась Марина. – Они напали сзади. В лицо я их не видела. И сразу окунули вверх ногами в сугроб. Там я вообще ничего не видела.

– Вы помните, кому несли те письма?

– Как это можно запомнить! Столько писем каждый день приходится разносить, – ответила Марина таким обиженным тоном, каким обычно говорят, мол, зачем вы задаете мне дурацкие вопросы. Если бы почтальонша ограничилась этими словами, Олегу и Димке пришлось бы уйти не солоно хлебавши, что, собственно, они и собрались сделать. Однако Марина, противореча самой себе, неожиданно вспомнила про заказное письмо, которое было в украденной пачке. Обычно адресатам разносят лишь извещения на получение заказной корреспонденции. За таким письмом приходят на почту. Но одно письмо она, нарушая правила, хотела положить в ящик. Журналист Ханов получает много заказной корреспонденции. Он не успевал ходить на почту, поэтому уговорил Марину, чтобы она даже заказные письма приносила ему домой.

– Вы уж не говорите начальнице, иначе мне нагорит.

Ребята записали адрес журналиста. Потом она вспомнила про письмо с иностранной маркой – квадратной, на зеленом фоне нарисован пестрый попугай. Оно было адресовано женщине, которой Марина регулярно носила домой пенсию. Было в пачке и служебное письмо – на конверте вместо марки штемпельная прокатка – некоему человеку со странной фамилией Глоточек. Он вообще получал много писем из разных организаций. Еще почтальонше запомнился аккуратный конверт нового образца с затянутым прозрачным целлофаном окошком для адреса. Это – для Крижевской. А вот конверт для ее соседки Глафиры Власьевны представлял полную противоположность: мятый, замызганный.