— Ты же знаешь, что он не хотел, чтобы ты чувствовала его боль. К тому же он уже взрослый и сам может принимать решения. — Шепнула мама, заплетая мои волосы каштанового цвета в косу. Я и сама знала, что в армии они проводят тренировки. Раны иногда бывают довольно серьезными. Братик всегда меня очень любил и оберегал. Но вот только я уже не ребенок! Мне тогда нужно было поделиться с кем-то своей печалью. Я скучала по нашим шуточкам и его ехидным усмешкам. А ещё по нашим задушевным разговорам.

Я услышала стук колес на дороге, ведущей к замку. Вгляделась. Карета Марка! Радость обдала меня волной.

— Ура! Братик едет. — Я осторожно высвободилась из маминых рук, схватила кожаную черную куртку — любимую мою одежду на этот период. По замку я всегда разгуливала в этой курточке, черных обтягивающих брюках и черной футболке. На приемы же я надевала синее платье, а летом щеголяла в зелёном сарафане. Сбежав во двор, запрыгнула на уже оседланную анитарскую (полудемоническую) лошадь и поскакала навстречу Марку. Когда наши лошади были достаточно близко, я спрыгнула на землю, прямо на ходу. Марк подхватил меня руки и пересадил на свою лошадь. Наконец, упали все ментальные заслоны, и на меня нахлынула волна различных чувств. Я чуть не захлебнулась в них. Здесь были и счастье, и радость, и волнение, и нетерпение. Он хотел мне что-то сказать или показать.

— Соскучилась? — Разворошил мне всю причёску Марк. Мысленно ответила, что да. Но вслух сказала:

— Ведите себя прилично, Ваше Высочество! Стыдитесь своего бескультурного поведения! — Так я передразнила свою гувернантку. Она своими поучениями раздражала нас обоих неимоверно. Марк засмеялся, а я тихонько толкнула его локтем в ребро. Так, перепихиваясь, мы доехали до замка…

По щекам текли слезы. Они лились буквально реками. Видимо, сейчас со слезами уходили те страхи и та боль, которые я испытала, пока жила в приюте. Успокоившись, я поняла, что сижу на чьих-то коленях. Тут же я осознала, что это колени Марка.

— Всё хорошо? — Заглянул в мои глаза братик. Душа его была полна тревогой за меня. Я улыбнулась, кивнула и погрузилась в темноту…

— Всё будет в порядке. Не волнуйся. — Раздался голос Лисси. — Сейчас она очнется.

— Мне скоро ехать. Ты же понимаешь, что я не могу остаться. Дела. Да и отец запретил. — Прорезался сквозь полотно темноты голос Марка. — Он сказал, что я могу заставить её сделать неправильный выбор. Она опять стоит на развилке. Её дорога очень сложна: в любой момент можно свернуть не туда.

— Я всё понимаю, только обещай, что вернешься. Ради неё… и ради меня.

— Лисси! Как ты могла подумать, что я не вернусь?! Я дорожу своей сестренкой, и ты знаешь, как я люблю тебя.

Этот диалог заставил меня покраснеть. Я поняла, что подслушала то, чего не должна была слышать. В этом было что-то сокровенное. Это дало мне сил открыть глаза. Они сидели около моей кровати в обнимку, нежно прильнув, друг к другу. Когда я открыла глаза, они отстранились друг от друга, стесняясь. Сердце моё кольнуло болью от воспоминания…

— На сколько дней ты уезжаешь? — Спросила я полушёпотом у того, кого я не любила, но с кем была помолвлена. Если честно меня это не интересовало бы, если б я не начала вспоминать. Задавая этот вопрос, я думала не о Литаре (моем женихе), а о ком-то другом. Я даже не знала кто он. Просто сознание помнило ласковый шепот, тепло незнакомых рук, обнимающих так нежно, как никогда не обнимал Литар. Я знала, что жених меня не любит и ему нужна лишь власть. Но он так старательно вливал меня зелье, заставлявшее верить в то, что я люблю его, что я забывала свою настоящую любовь. В моей душе была мешанина из эмоций, а в голове — из мыслей. Но все равно все в моем сознании возвращало к любимому. Я помнила лишь ощущения от поцелуев и темный шелк рубашки. Ничего больше…

— Дней на десять, любимая. — Меня раздражал сейчас даже его голос. Все в нем было пропитано фальшью. И его попытки привлечь меня к себе, прикоснуться к волосам вызывали животную ярость. Я все время ненароком находила способ ускользнуть от него. В конце концов, после очередной попытки я оказалась сбита с ног сильной пощечиной. В голове зазвенело. — О ком ты думаешь, дрянь?! Что опять что-то вспоминаешь?! Что вспомнила, говори! Я уже так много зелья на тебя потратил! Хватит с меня! — Литар кричал на меня, а потом схватил подушку и начал душить. Я извивалась, пиналась, кричала. А потом в комнату ворвался ОН. Из его образа мне вспомнилась лишь все та же рубашка из черного шелка. Потом я потеряла сознание.

— Черт, Лиана! Лили! Смотри на меня! Всё хорошо! Я рядом! — Услышала я такой знакомый, родной голос.

— Марк, дай воды. — Прохрипела я. — Это было ужасное воспоминание…

— Какое? — Спросил брат. Я передала ему образ, снова переживая ужасные мгновения.

— Вот черт! Астара ана хирама, Литар! Вот он… — И брат снова выругался на родном языке. — Я его убью!

— Я сам. — Раздался хладнокровный голос Егора. — Думаешь, он доехал до места ссылки? Я уже избавил свет от этого поганца.