— Так, может, дело вовсе не в религии, а в грамотности? Лютер учил, что лишь с помощью личной веры можно получить милость Божию. Поэтому каждый христианин должен сам уметь читать святую книгу. Это предполагает всеобщую грамотность и закладывает основы для перевода Библии. А на родном языке при наличии книг знание распространяется быстрее и шире, чем когда в университетах зубрят тексты на латыни. Есть такая байка: «В глубинке помер священник, нового не прислали, избрало обчество викарием наиболее умного службы вести. Посмотрел он на духовные книги, а ни одно слово не понятно, чужой язык. Прочитать-то можно, буквы знакомые, но смысл неведом.

Вышел он на амвон, показал пастве книгу:

— Знакома ли вам эта книга?

— Да, — кричит народ, — все время из нее нам читали!

— Раз знакома, то мне из нее и читать не нужно: все уже и так знаете.

Потом показал другую книгу:

— А эта знакома?

— Нет, впервые видим!

— Ну, раз из нее молитвы не читали, то и мне не следует».

А тут именно на родном языке все написано! По-моему, все дело именно в распространении книжной мудрости за счет возможности у большего числа людей прочитать даже научные сообщения. Сначала была грамотность, а потом протестантизм! — закончил уверенно Дик.

— Что было раньше, курица или яйцо? — кисло ответил Глэн. — Широкое распространение грамотности и культ личного успеха привели к возникновению протестантизма, или протестантизм повлек за собой грамотность и личную ответственность? Сам сказал про Лютера. Каждый подлинный реформатор одновременно являлся переводчиком и просветителем. Только наверняка еще и другой фактор сыграл. Северные окраины католического мира, как и все окраины во все времена, занялись элементарным экономическим и политическим сепаратизмом от Рима. Который очень одобряли и раздували местные князья и графья, заодно нацелившись на церковные земли. Дикие и бедные провинции были достаточно грамотны, а население усиленно торговало и всячески пыталось обогатиться. Отсюда и возникла религия. А поскольку все грамотные начинают толковать Библию, нет крупных общин. Попутно нет иерархии и в ней заметной карьеры. Значит, в священники идут те, кто хочет нести истину людям, а не те, кто хочет носить золоченые облачения.

— Не вполне так. Протестантский священник становится наверху иерархии, выше его нету никого.

— Он не имеет силы дальше собственной деревни или общины, потому обычно вынужден вести себя достойно. Все же на глазах у всех.

— Ну, примеры можно найти самые разные. Проблема — что сначала: религия или грамотность. По мне, не протестантизм привел к появлению «протестантской этики», а сначала начали возникать определенные нормы поведения, а только общие для большого числа верующих правила начали менять под себя религию.

— Занятная идея, — сказал Дик, помолчав. — Ты, главное, с кем другим ее не обсуждай.

— Да мне и с тобой не особо хочется. Послушай, а ты в Бога вообще веришь?

— Конечно, — ответил сильно умный батрак, — как можно не верить. Он есть создатель всего сущего и давший людям душу, в отличие от животных. Другое дело обряды. Каждый называет его по-своему и молится как нравится. Лиц у него много, для каждого хватит.

— И для сатанистов?

— Кого?

— Поклонников дьявола.

— Это тоже одно из его воплощений. Ведь всемогущему нет нужды допускать соперника более слабого, а более сильный давно бы уничтожил врага милосердного и прощающего все подряд.

— Это ведь ересь, — неуверенно сказал Глэн.

— Мы живем в краю, где через одного в секте состоят. Одной больше, одной меньше. Какая разница! Эдикт относится ко всем христианским конфессиям, а в теологические споры с духовными наставниками я не вступаю. И тебе не советую.

Глава 6

Перспективные идеи

— Итак, — несколько озадаченно произнес мэтр Пишо, — давайте еще раз проверю свои записи для окончательного согласования. — Он посмотрел сквозь толстые очки в свои закорючки. — Месье Ричард Эймс представляет чертежи механизма, а также приобретает полосовое железо для изготовления продукции.

Второй раз он уже не стал смотреть с недоумением. Усвоил, что раньше времени не хотим называть товар. По соглашению, заверив бумагу по всем правилам, он не имеет права болтать о нашем контракте. И причину понимает не хуже меня. Если пойдет слух о неких серьезных дополнительных доходах, выкупиться из кабалы станет много тяжелее. Мари своего не упустит. Да и глупо было бы на ее месте отказаться от работника за ту же сумму. И чем больше падает в мой карман, тем больше ей может достаться.

— В свою очередь мсье Шарль Дюмон оплатит изготовление механизма из собственных доходов сообразно чертежу и присоединение к приводу от мельницы. А также договорится о выкупе контракта и отпуске на свободу месье Ричарда Эймса. Прибыль от производства делится пополам за вычетом расходов на контракт, кои должны быть возмещены Дюмону.

Это правильно и честно. Если не выгорит, он получит от меня денежку, пусть и не представляю, откуда серебро взять. Все вбухал в удачно подвернувшееся железо. Ну, на худой конец, его можно продать без прибыли. Цена невысокая, прежнему владельцу досталось по случаю с затонувшей баржи, и он не нашел, куда приспособить. Так и лежало бессмысленно, пока не осенило меня. Как-то не очень хочется менять одного хозяина на другого. Но здесь и сейчас без риска не обойтись. Иногда стоит идти вперед, не зная, чем закончится.