— Что-то случилось, Ричард? — вспомнив имя и радостно улыбнувшись оттого, сказала она. — Пастора, к сожалению, нет, он уехал на ферму к Том'a. Там хозяйка после родов в горячке лежит… — Тут на ее лицо набежала тень, она искренне переживала, хотя больная — отнюдь не лучший экземпляр человечества.

Главная сплетница в округе. И про жену пастора тоже своей метлой неоднократно молола, о чем мадам не знать не могла. Десятый год замужем, а детей Господь не дал, при каждом упоминании в любом разговоре напоминала. Сама вон рожала исправно, не хуже свиноматки. Куча маленьких Том'a, да все вечно голодные. Бедняга у них папаша. Теперь и вовсе один останется с огромным выводком.

— Я к вам, — нервно сминая в руках шапку, сдернутую при ее появлении, ответил я, — мадам Ренье.

— Да?

— У меня несколько странная просьба.

— Входите, Ричард, — спохватившись, сказала она, отступая от двери и освобождая проход.

— Спасибо, мадам, — тщательно вытирая ноги от налипшей грязи, поблагодарил я, прежде чем впереться в чисто вымытый дом.

Вообще-то по снегу идти хорошо, но в Де-Труа и на улицах повытоптали всерьез. Размололи в кашу. На каждом башмаке висит с добрый квинтал.[14]

— О! — сказала она протяжно, глядя на мою обувку. — Можно посмотреть? — и сунулась чуть не носом вниз. — Слышала про новую моду в Париже, но в первый раз вижу.

Кажется, и с этим Бэзил в очередной раз болтал зря. И без него придумали. Он не виноват, откуда нам про тамошние аристократические извращения знать.

— Это же ты сделал, Ричард.

— Ага, я. Можно звать Дик. Меня все так кличут.

— И как? — поинтересовалась про башмаки, а не про имя.

— Достаточно удобно.

А вам, протестантам, хотелось брякнуть, но я же не дурачина из будущего и придержать мысль умею, сам бог велел воспользоваться. Вы же не любите украшений на одежде, а чего может быть проще обычной веревочки с металлическими наконечниками на концах, которые не давали ей растрепаться и помогали продевать в отверстия. Правда, чтобы, затягивая, не рвать дырку, пришлось постараться, вставляя металлические колечки. И сделать такие маленькие тяжело, и прошить не очень удобно. Зато можно будет хорошо запросить за работу. А если еще и модно…

— Могу сделать, — заявил вслух. — Или новые туфли, — наглея, — со шнурками.

Это уж совсем другие деньги будут.

— Мы посоветуемся с мужем, — кивнула она сама себе. Тон при этом был таким, что сразу ясно, чем закончится обсуждение. Прекрасно. Стоит одной показаться — другие тоже возмечтают. — И… чем могу помочь, Дик? — вспомнила, с чего началось.

— Вы учите детей грамоте, — решительно произнес я. — Я могу через пень-колоду прочитать пару слов, но этого мало.

Ну, тут я слегка прибеднялся. Прежде чем заявиться, попросил у Жака Библию. У него, бедолаги, аж глаза на лоб полезли от столь удивительного желания. Но охотно дал. Приобщить кого к праведной жизни — тоже для протестанта слаще меда. И не насильно ведь. Сам пришел. Но я ее использовал для чтения, благо все на франкском напечатано. Через пару недель мог уже не особо мучиться, хотя впечатление на меня тамошние страсти произвели неприятное. То есть и раньше, как все, слышал, но сроду не задумывался. А тут дикие ужасы вперемешку с глупостями.

То всех подряд вырежут вместе со скотом и собаками. Даже индейцы такого не делали, забирая женщин и детей в качестве добычи. Да и мужчин не всех убивали. То козел плешивый медведя на детей натравил. Ну дразнились. Если ты такой могучий, парочке ухи поотрывай, а то зверя дикого звать сразу. И это якобы хорошо. Да много там такого, малоприятного. Например, царь Соломон был женат на фараоне. Честное слово, так и написано! Понятно, что на его дочери, но сказано конкретно: на фараоне. Я спросил — говорят, подразумевается договор формальный с соседним государством. Это в смысле на всех остальных баб у него таковой отсутствовал.

Там прямо россыпи странных историй. Собрать на прощанье у соседей золотишко, пообещав помолиться за них, и сдернуть навечно. В наше время это называется мошенничество и заканчивается тюрягой, а потом и путешествием на каторгу или в лучшем варианте в Новый Свет в качестве полураба. Может, и фараон с войском наказать аферистов помчался, а вовсе не чтобы заставить вернуться. Нет, в споры я вступать не стал. Еще чего не хватало. Вот когда методисты у меня станут в кабальных слугах горбатиться, можно на досуге и обсудить. Не наоборот. Не настолько я выжил из ума, чтобы делиться мыслями по поводу Писания.

Я не верю, что врагов надо прощать, и, если приходится, делаю это с рукой на рукоятке ножа. Потому как стоит его простить и отвернуться, как такой господин непременно попытается ударить в спину. Ближнего надо любить, но если он мне по крови родной или друг. Да и за теми приходится присматривать. Уж больно иногда звон золота сбивает людей с толку. А бывает, и денег не надо, чтобы хорошо знакомый человек выкинул невероятную глупость, которая боком не ему одному выйдет. Не стоит верить, что, если ты кому сделал добро, он отплатит тем же. Приходилось видеть в жизни всякое и даже хоронить излишне наивных.