– Целитель Макколум, она все-таки вышла из комы, смотрите!

По моему лицу скользнул, будто погладив щеку, легкий ветерок, и я уже ничего не слышала.

*

Во второй раз забвение сравнительно свободно отпустило меня. И на этот раз я сразу открыла глаза. Закрыла и вновь открыла, привыкая к теперь уже не такому яркому освещению. Мысли, хоть были и хаотичные, не спешили разбежаться по всем углам.

Я, моргая, смотрела прямо перед собой. Передо мной был белый потолок, расштрихованный серыми тенями. Да и все вокруг, насколько я видела периферийным зрением, было серым, блеклым и нечетким.

Интересно, откуда я знаю, что зрение это периферийное?

Я осторожно вздохнула. Так, нужно разъяснить первый насущный вопрос: где я?

Лежу на кровати в какой-то полутемной комнате, похожей на… спальню? Нет, те, что приходили сюда, вроде говорили про палату… и кроме того, про какую-то пациентку…

Я в больнице?

Что со мной произошло, если я оказалась в больнице?

Я напрягла память, но попытка была безуспешной. Никаких образов, ассоциаций. Ничего.

По коже пробежал холодок, вынуждая ее покрыться липким потом.

Преодолевая чудовищную слабость, сковывающую мое тело, я оперлась о локти и попыталась сесть. То, что тело слушалось меня, не слишком утешало.

На плечи упали волосы, защекотав обнаженные участки рук. Я проследила взглядом их длину. Волосы, в сумраке казавшиеся темными, доходили до талии. Не помню, чтобы я их отращивала…

Снова пробел в памяти.

Почему я ничего не помню?

Мне пришлось собрать все свои силы, чтобы не отдаться панике.

Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Ногти впились в кожу, принеся физическую боль, и мне стало немного легче.

В углу комнаты, где было темнее всего, зашевелилось серое пятно. В груди комком угнездился первобытный страх.

— Мисс… вы очнулись?

Женский голос, слышимый мной ранее, нарастал с каждой секундой. И вот рядом с кроватью стоит невысокая женщина в странном облачении. Она наклоняется ко мне.

— Подождите, я вам сейчас дам успокоительное…

Ее рука опустилась в карман. Меня как будто ужалило. Я вцепилась в женщину, тараща от страха глаза.

— Кто вы?.. Где я?

Она от неожиданности вздрогнула.

— Мисс… мисс… успокойтесь, вы в надежном месте.

— Скажите мне, кто я?!

— Не волнуйтесь, — приговаривала она, аккуратно отцепляя меня от себя. — Все будет хорошо.

— Кто я? Кто я? — повторяла я, все тише и тише.

К внутренней стороне руки коснулось что-то мягкое, прохладное. Я увидела, как женщина прижала к моему запястью желеобразный шарик, а он вдруг начал проникать в кожу, словно расплавляясь на ней.

Сил разговаривать уже не осталось. Веки налились свинцовой тяжестью, и я полетела в знакомую бездну.

Я так не хочу туда…

***

Тишина.

Вслушиваясь в нее изо всех сил, до звона в ушах, я пыталась различить хоть какой-нибудь звук, который бы указывал на то, что я не одна. Я боялась остаться один на один с тем ужасом, который испытала перед падением во тьму. И еще мне не хотелось, чтобы меня снова туда загнали.

Затрепетали ресницы. Я приоткрыла глаза. Никого. Потому что взгляд опять уперся в потолок. В этот раз тени были светлее.

Это значит, сейчас утро? Или день?

Я концентрировалась на этих мелочах, чтобы не дать себе думать о вызывающих страх мыслях.

Немного закружилась голова, когда удалось сесть. Это был прогресс, который нужно было закрепить.

Волосы снова густой волной заструились по спине и плечам. Я скосила глаза. Теперь, в свете дня, они оказались темно-рыжими, немного отливавшими медью. Я коснулась их. На ощупь они были мягкими, но несколько суховатыми. И спутанными.

Сколько времени я нахожусь в больнице?

Чтобы как-то прояснить это, обозрела помещение.

Комната, точнее, палата, была небольшая, но довольно просторная и светлая. Кровать, на которой я сидела, столик рядом, шкаф в углу возле двери, кресло — в противоположном. Окно — прямо напротив меня с задернутыми светлыми шторами. Между ними виднелась полоска света.

Ничего такого, что навело бы меня на мысль о длительности моей болезни.

Я прищурилась, глядя на шторы. Мне почему-то показалось чрезвычайно важным узнать, что за ними. Увидеть мир за окном, понять, что мои проблемы с памятью по сравнению с ним — ничто. Успокоиться и принять это как должное.