Интернет ещё не включили. Девочка прибрала на балконе и отнесла хлам к мусорным контейнерам, как вдруг залюбовалась закатным небом и решила просто пройтись по улице. Сидя на лавочке под сиренью, она увидела, что ушла гулять в домашних тапочках. То-то ногам было так подозрительно удобно!

А ещё она оставила дома ключи, а дверь захлопнула.

Девочка очень огорчилась, даже прекрасный вечер не радовал её больше. Расстроенная, она побрела по улице, куда глаза глядят. Впрочем, ноги вскоре сказали:

– Прости, но дальше свой путь тебе придётся продолжать без нас.

Ещё бы: Девочка переделала столько дел, пока ждала этот идиотский интернет!..

Она сидела грустная на лавочке, пытаясь собраться с мыслями. А мысли сказали:

– Извини, собрание не состоится, кворума нет.

Возле магазинчика электротоваров, расположенного на первом этаже жилого дома, припарковался мотоциклист. Он снял шлем и оказался девушкой с короткими русыми волосами и голубовато-серыми глазами.

«Какая классная!» – лирично и романтично застучало сердце.

Девушка зашла в магазинчик, а через пять минут вернулась с упаковкой пальчиковых батареек.

– Привет, – сказала Девочка. – Крутой байк. Всегда мечтала прокатиться.

Незнакомка улыбнулась.

«Только не говори, что ты оставила ключи дома, людям меньше всего нужны чужие проблемы!» – предупредил внутренний голос.

Но Девочка так и сказала, смеясь над всей этой дурацкой ситуацией. Так они с девушкой и познакомились. Посидели в кафе, покатались по улицам.

– Может, ко мне? – спросила девушка.

Девочка осталась у неё на ночь, совсем забыв, что завтра на работу. То-то удивилась мама, когда она в полседьмого утра явилась к ней за запасными ключами!.. (У мыслей всё-таки собрался кворум – лучше поздно, чем никогда).

На работу Девочка успела. Включился интернет или нет, проверять утром было некогда, а выходя вечером на крыльцо офиса, она с улыбкой прочла сообщение от девушки с мотоциклом:

«Привет, какие планы на вечер? :)»

 Включили интернет или нет? Да уже, в общем-то, было неважно.

3. Зуб

Как-то раз у Одной Девочки заболел зуб. К зубному идти было, как водится, страшно, и Девочка оттягивала эту неизбежность, как могла.

– Ы-ы-ы, – ныл зуб.

– Ну, не ной, вот тебе таблетка, – уговаривала Девочка.

– Ладно, но только до ночи, – согласился тот.

Ночью Девочка проснулась от жуткой боли.

– А-а-а-ы-ы-ы-о-о-о-у-у-у! – выл зуб.

Больше ни на какие уговоры он не поддавался, у Девочки даже температура поднялась. Промучившись до утра в каком-то гриппозном полубреду, она отпросилась с работы и поковыляла-таки к стоматологу. «Что-то фамилия врача знакомая», – подумалось ей при виде таблички на двери.

«Нет, только не это», – запаниковала задняя интуиция. Зад похолодел, спина следом за ним покрылась мурашками.

Но спасаться бегством было поздно: Девочку уже пригласили. Опасения оправдались: врачом оказалась бывшая Любимая. Видно, она ушла из клиники и открыла свой кабинет. Она сделала вид, что не узнала Девочку, обращалась к ней на «вы», держась сухо и по-деловому.

У Девочки оказалась какая-то очень неприятная болячка с глубинным нагноением. Рентген подтвердил диагноз. Врач ковырялась в зубе, что-то резала, колола, промывала... Когда Девочка встала с кресла, ноги сказали:

– Ходить? Как это? Не слышали.

А руки им вторили:

– Паркинсон – это когда вот так, – и затряслись.

А бывшая Любимая добила окончательно:

– Через два дня – на повторный приём.

Всё бы ничего, но в дверях кабинета мозг забастовал:

– Мне не хватает крови!

Всё завертелось вокруг Девочки, её окутал звенящий и жужжащий кокон прохладного онемения, и стука своего ослабевшего тела о пол она уже не услышала. Очнулась Девочка на диванчике. Врач озабоченно склонилась над ней, поднося к её носу ватку с нашатырём.

– Ты чего? Ну-ка, не пугай меня, – сказала она.

Она перешла на «ты». Это отозвалось внутри у Девочки странным ёканьем. Прошлое накатило, закружило душу и сердце в мучительном танго... Моральное состояние объявило:

– Ой, всё.

И физически Девочке тоже было плохо. А врач сказала медсестре:

– Анечка, я отъеду на полчасика.

Она отвела Девочку к своей блестевшей на солнце машине и отвезла домой. Голова воображала, что она катается на каруселях, ноги норовили прямо на ступеньках завязаться узлом, и до квартиры врач почти тащила Девочку на себе. Она пробыла с ней минут двадцать; ни о чём особенном они не разговаривали. Девочке было не до бесед, а врач, быть может, и хотела что-то сказать, но промолчала. Так и уехала, убедившись, что в ближайшее время смерть Девочке не грозила.