– На Земле матриархат, несса? – Он слегка придвинулся ко мне, в нетерпении ожидая ответа.

– Нет, ис, кое-где может быть, но в основном мужчины в наших семьях по-прежнему занимают ведущее положение.

Невольно отодвинулась от того, кто мог бы причинить мне боль, лишь коснувшись пальцем, что не осталось незамеченым.

– Тогда почему ваш род матриархальный? – спросил Дар мягко.

Я сжала кулаки, потом с трудом разжала. Не знала, что сказать в ответ, не хотела, чтобы они, узнав о нашем проклятии, изменили отношение ко мне. Поэтому не придумала ничего лучше, как пожать плечами, неловко переступив с ноги на ногу, присесть за стол и начать завтракать. Если это, конечно, был именно завтрак, а не обед или ужин.

– Вы не голодны? – Есть в одиночку и под присмотром было как-то неловко. – Присоединяйтесь.

– Благодарю, я уже поел.

Он постоял в ожидании, исподлобья разглядывая меня, видимо, рассчитывая получить ответ, потом резким жестом отпустил Дира, а сам отошел к двери.

Долгого молчания я не выдержала и спросила:

– Скажите, когда человека сравнивают с вашей Аттойей, это хорошо или плохо?

– Кто вам это сказал? – он даже дернулся.

– Нет, нет, я нечаянно подслушала, мне никто не говорил, просто стало интересно. Простите, ис Дар, я снова что-то не поняла.

Он опять уставился на меня, потом неохотно ответил:

– Несса, Аттойя – наша звезда. Яркая, горячая, прекрасная, дарующая тепло и жизнь Рокшану, поэтому когда вам скажут, что вы похожи на Аттойю, – сделают большой комплимент, который, несомненно, вами полностью заслужен.

Я польщенно посмотрела на него и немного расслабилась. Значит, меня сравнили не с воняющим протухшим мясом деликатесом, а со звездой, что кардинально меняет смысл. Поэтому спросила почти игриво:

– То есть вы считаете меня такой же привлекательной, как и ваших женщин, ис Дар?

– Нет, несса, я считаю, что вы гораздо прекраснее любой встречавшейся мне ранее женщины. И вы намного вкуснее их.

Я в ужасе вытаращилась на него:

– К-как это «вкуснее»? Вы меня все на вкус пробовали, что ли, пока я без сознания была?

Он успокаивающе повернул ладони вверх и сконфуженно пробормотал:

– Простите, несса, что испугал вас, но наша раса питается энергией так же, как и физической пищей. Энергия, как и пища, имеет свой вкус. И у всех она разная.

Вспомнив, насколько необычайно вкусным показался мне Рантаир, неуверенно кивнула.

– Кажется, я понимаю, о чем вы говорите, но думала, что для этого нужен телесный контакт.

– Для нормального питания – да, но мы ощущаем энергию всего живого вокруг нас, и она несет в себе разную информацию, и на вкус она тоже разная. Это как вы недавно, прежде чем принимать еду, сначала ее понюхали, а потом немного попробовали и только затем начали есть. Вот и мы на небольшом расстоянии можем, образно выражаясь, понюхать и снять пробу – не больше. Независимо от желания, это естественно, как дыхание.

Я успокоилась и снова принялась за еду. Прожевав очередной кусочек, решила выяснить:

– Скажите, ис Дар, мой шлюп – насколько он поврежден?

Собеседник опять загадочно посмотрел на меня, перед тем как ответить:

– Боюсь, несса, я опять вас расстрою, но шлюп не подлежит ремонту, поэтому мы избавились от балласта.

Я смотрела прямо перед собой, упрямо пытаясь сдержать слезы. Потом, печально усмехнувшись, прошептала:

– Надеюсь, меня высадят на обитаемой планете, ис, а не прямо в космосе, если вдруг мне не найдут здесь места.

Дар побелел, если можно так сказать при его светлой коже, и поспешил успокоить:

– Не волнуйтесь, несса, вас в космосе не высадят, вас вообще никогда не… – Он хотел сказать в запале что-то еще, но словно сам себе заткнул рот и дал подзатыльник. – Простите, несса, мне надо проверить, как там эльтар! – И резко развернувшись, рванул на выход.

Проводив спину мужчины взглядом, я тяжело вздохнула. Затем, не торопясь, поела, медленно прокручивая в голове полученную информацию, и пришла к определенным выводам. По их мнению, я красивая. Можно успокоиться, хотя… Вкусная – плохо или хорошо это для меня? Не выкинут где попало. Но что означает «никогда»? Тоже вопрос открытый.

Ладно, поели, попили – и пошли на разведку. Стоит признаться, я соскучилась по Рантаиру. Сказать об этом прямо – засмеют или просто не поймут. Придется искать повод для встречи. Собрав все имеющееся в запасе мужество, я направилась на выход. За дверью по-прежнему стояли мои охранники – они вытаращились, как только увидели меня. Я неуверенно улыбнулась и, придерживаясь переборки, медленно пошла осматривать корабль. А они так же медленно шли за мной. Значит, меня все-таки охраняют, а не сторожат. Уже хорошо.