Просеменил к плану города на стене, постоял, изучая его, потом вдруг хлопнул в ладоши:

– Ну, как дела, ребятишки?

Шум привлек в комнату Мартина Бека, и он с отвращением посмотрел на гостя. Однако ответил предельно спокойно:

– Все как будто идет по плану. Никаких особых юридических проблем не возникло. Но это хорошо, что в случае чего мы можем обратиться к тебе.

– Отлично, – сказал Бульдозер. – Отлично.

– Где Вернер Рус? – ехидно спросил Гюнвальд Ларссон.

– В Канберре, в Австралии, так что я в любой момент жду от него очередного выпада. Единственная проблема заключается в том, что в четверг и пятницу я останусь без половины людей, которые закреплены за банками. И кто их забирает? Вы, с вашими охранными мероприятиями. Это будут нелегкие дни, господа. Могу вас в этом заверить. Но мы справимся. Не привыкать, как говорится.

Он обвел взглядом всех присутствующих и весело заключил:

– Счастливо, ребятишки.

Ринулся к двери и исчез прежде, чем кто-нибудь успел хотя бы кивнуть в ответ.

– Черт те что, – произнес Гюнвальд Ларссон. – Только с Мальмовым умишком можно было додуматься до такого – еще и Бульдозера насылать на нашу голову.

– Мы не обязаны к нему обращаться, – бесстрастно сказал Мартин Бек.

Сообщение от короля внесло окончательную ясность в программу.

Все данные, включая маршрут кортежа, предполагалось опубликовать в печати. Лишь одно, как обычно, не предназначалось для ушей общественности: содержание и итоги беседы между высокими лицами. Можно было наперед сказать, что все сведется к пустопорожнему, бесцветному коммюнике по окончании визита.

Радио и телевидение должны были вести прямой репортаж о прибытии высокого гостя, его следовании в город, возложении венка и встрече с королем.

Вроде бы все ясно и просто, ничего не упущено.

Стокгольмский Музей вооруженных сил расположен в районе Эстермальм, на улице Риддаргатан. Он размещается в старой казарме за просторным двориком с аккуратно расставленными и тщательно начищенными старыми пушками, занимая целый квартал между Сибиллегатан и Артиллеригатан. Ближайшее к нему здание отнюдь не воинственное – это церковь Хедвиги-Элеоноры, которая, несмотря на роскошный купол, не заслуживает громких слов и не входит в число городских достопримечательностей.

Не говорят громких слов и о Музее вооруженных сил, особенно с тех пор, как выяснилось, что в этом здании под невинной музейной вывеской была размещена часть секретных разведывательных служб.

Мартин Бек спешил, к тому же с годами он слегка обленился. Он не стал тратить время на безнадежные попытки вызвать такси, а доехал на патрульной машине. Патруль не принадлежал к пресловутому участку Эстермальм, полицейские которого были весьма склонны к необоснованным облавам и скоропалительному применению ужасного закона, дающего полиции право задерживать людей безо всякого повода. Это были славные молодые парни, один из них даже вышел из машины и взял под козырек, когда они приехали. Правда, Мартин Бек спросил себя: кого он, собственно, приветствует – пассажира или импозантные военные экспонаты.

Сердце музея составляет большой зал с дедовскими пушками и мушкетами, однако не интерес к истории привлек сюда руководителя группы расследования убийств.

В маленькой комнатке, штудируя шахматную задачу, сидел за письменным столом тучный мужчина. Задача была на редкость сложная – мат в пять ходов, – и время от времени он записывал в блокнот ходы, которые тут же зачеркивал. Напрашивалась мысль, что он отвлекается от своих прямых обязанностей: на том же столе лежал разобранный револьвер, и деревянный сундук рядом с вращающимся креслом был почти доверху наполнен огнестрельным оружием. Некоторые экземпляры были снабжены картонными бирками, большинство – без бирок.

Тучного мужчину звали Леннарт Колльберг; много трудных лет он был ближайшим соратником Мартина Бека. Колльберг распростился с полицией почти год назад, причем его уход вызвал изрядный шум и дал повод к многочисленным едким комментариям.

Один из лучших следователей страны, вдобавок занимающий прочное руководящее положение, он оставил должность потому, что не мог больше выносить службу в полиции. Это выглядело нехорошо, и Стиг Мальм носился как полоумный по коридорам обоих зданий полицейского управления, добиваясь, чтобы приказ начальника ЦПУ – никому ни слова! – строго соблюдался.

Конечно, тайну соблюсти не удалось, о случившемся писали газеты; впрочем, они посчитали решение заслуженного следователя уйти из полиции не более удивительным, чем решение пресыщенного поездками, взятками и спиртным спортивного журналиста послать все к черту, осесть дома, заниматься детьми и смотреть футбол по телевизору.

Для Мартина Бека уход Колльберга был бедой, хотя и не настолько великой, чтобы ее нельзя было пережить. Они продолжали встречаться в частной жизни, правда редковато, но все же им случалось распить бутылку-другую вина и на квартире Колльберга в Шярмарбринке, и дома у Мартина Бека на Чёпмангатан.