Он вытащил из поясного кошеля листок и бросил его на стол. Меченый повертел листок в руках, а после этого с непроницаемым лицом протянул его Лориану.

— Прочтете мне, мессер?..

Эккерт бы с радостью высказал Рику все, что думает про этот глупый фарс. Но вместо этого он стиснул зубы, взял бумажку и прочел.

— …Рост — около шести сэ, темные волосы, смуглая кожа. Энониец либо полукровка. Особые приметы — шрам через лоб, старый ожог на левой скуле. Светлые глаза. Двадцать ауреусов за тело или за другое убедительное доказательство, что ты убит. И восемьдесят ауреусов тому, кто сможет привезти тебя живым.

— Ну, это еще дешево, — насмешливо осклабился разведчик. — Поглядим, что они станут писать через полгода.

Лориан поморщился. Мальчишка…

— Перестань паясничать и постарайся отнестись к моим словам серьезно. Ты уже превратился в настоящую кость в горле у мятежников, а Сервелльд Дарнторн — человек на редкость мстительный. Если решишь не обращать внимания на то, что я тебе сказал, то я, по крайней мере, буду знать, что меня это уже не касается.

— Значит, вы сделали такой крюк только затем, чтобы меня предупредить? Весьма признателен, — насмешливо ответил Меченый. Сэр Лориан подумал, что «крысиный» стяг как нельзя лучше подходит людям, которые под ним сражались. Этот Меченый был самой настоящей крысой: быстрой, наглой и определенно — с ядовитыми зубами.

— Нет, для тебя есть дело. Мессер Родерик хотел, чтобы ты съездил вверх по Шельде — хотя бы до ближайшей переправы — и взглянул, что там творится.

— Это те места, где пропадали наши фуражиры?..

— Да, те самые.

Меченый криво ухмыльнулся.

— Я, конечно же, не смею обсуждать решения лорда-командующего… но не разумнее ли было бы послать кого-то на разведку до того, как отправлять туда отряд?

Эккерт сурово посмотрел на него исподлобья.

— Что-то ты стал слишком много разговаривать. Считаешь себя самым умным человеком во всем войске?

Меченый не ответил — вместо этого он встал, прихватил со стола длинную двузубую вилку и начал снимать с огня шипящие колбаски. Эккерт еще несколько секунд помедлил, а потом хмуро сказал:

— Да были там наши разведчики… Дошли до Верхнего порога — и все было чисто. А теперь отряд пропал. Надеюсь, что тебе не нужно объяснять, что это может значить?..

— Кромешники, — уверенно ответил Меченый.

— Безликие, — поправил Лориан. Манера юноши вворачивать в свою речь крестьянские словечки была такой же нелепой, как и его утверждения, что он неграмотен. Принять Меченого за простолюдина можно было только спьяну. — Посмотришь, что там с черными, а после этого доедешь до Кир-Кайдэ.

— До Кир-Кайдэ? — повторил южанин, словно недослышав. А потом внезапно рассмеялся. — Вы неподражаемы, сэр Лориан! Сначала сообщаете, что люди Дарнторна начали за мной охоту, а потом посылаете меня прямиком к ним. Сразу видно, что вы очень щепетильный человек. Другой бы промолчал о той бумажке — а вы сразу показали ее мне. Чтобы потом, когда меня будут четвертовать в Бейн-Арилле, сказать себе, что вы меня предупреждали.

Лориан нахмурился. На этот раз — не из-за дерзости разведчика, а из-за смысла его слов. Неужели в глазах Меченого все его поступки в самом деле выглядят именно так?..

— Когда я должен выехать?.. — спросил южанин, обрывая его размышления.

— Сэр Родерик рассчитывает, что ты покинешь лагерь до темноты.

Лицо энонийца напряглось.

— До темноты?… — повторил он.

— Таков приказ лорда-командующего.

— Ну разумеется… приказ, — процедил Меченый. Он зло прищурился, и странные зеленоватые глаза сверкнули, как два узких лезвия. — Я только что вернулся из объезда, мессер Лориан. Не стану утомлять вас описанием того, как я провел последние шесть дней — но теперь я намерен вымыться, поесть и хотя бы одну ночь поспать под крышей.

— Дело срочное, — нахмурился сэр Лориан.

— Тогда найдите для него кого-нибудь другого.

— Мессер Родерик считает, что с этой задачей лучше всего справишься именно ты.

— Можете передать лорду-командующему, что, если он ищет человека, который будет бросаться выполнять его приказы, не успев пожрать и просушить штаны — то это не ко мне.

Парень и раньше частенько позволял себе высказывания, от которых Эккерт скрипел зубами. Но его последние слова были такой запредельной наглостью, что ответить на них можно было только одним способом — не поднимаясь с места, дать мальчишке в зубы — так, чтобы он кубарем слетел со своего табурета.

Впоследствии Эккерт часто спрашивал себя, почему он этого не сделал. Потому, что Меченый и вправду выглядел чудовищно уставшим — или все же потому, что Эккерту смертельно не хотелось связываться с этим полоумным?

Вероятно, истину нужно было искать где-то посередине.

— Ладно, — сухо сказал Эккерт. — Можешь отправляться завтра утром.

Он не уточнил, насколько рано, чтобы энонийец снова не полез в бутылку, и южанин понемногу успокоился. Вернувшись к прерванному Лорианом ужину, Меченый откусил кусок от своей булки, отхватил чуть ли не половину от наколотой на вилку жареной колбаски и опять поставил ногу на каминную решетку. Присутствие знаменосца Родерика из Лаэра его явно совершенно не смущало.