Шрифт:
Она в буквальном смысле чувствует, как давят на нее обстоятельства - словно упертый в спину кулак, выталкивающий воздух из легких.
У нее есть шанс отличиться.
Шанс изменить судьбу Империи.
"Забыть о прошлом".
Воистину.
Ведж вздрагивает, чувствуя, как отчаянно бьется, подобно ионным импульсам, сердце в груди. Он знает, что она права. Время играет не в его пользу. Он хороший пилот, возможно один из лучших, но Сила ему не подвластна.
Если он выпустит те две торпеды, они ответят из всех орудий. И тогда уже не имеет никакого значения, удастся ли ему вырваться из луча захвата. У него будет не больше секунды, чтобы ускользнуть от обстрела.
Что-то явно происходит. Здесь, в космосе над Акивой. А может, и внизу, на поверхности планеты.
Если он сейчас погибнет - никто не узнает, что именно.
А значит, нужно действовать по уму.
Он отключает питание торпед.
У него другая идея.
Ангар номер 42.
Рей Слоун стоит на застекленном балконе, глядя на собравшийся внизу батальон штурмовиков. Все они, как и Нильс, далеко не идеальны. Те, кто получил высшие оценки в Академии, отправились служить на Звезду Смерти или на флагманский корабль Вейдера "Палач". Половина из присутствующих даже не окончила Академию - их раньше времени отозвали с учебы.
Впрочем, вполне хватит и их - пока. Впереди в космической бездне дрейфует стархоппер, заключенный в невидимые объятия луча захвата. Он медленно движется мимо выстроившихся в ряд СИД-истребителей (половины того, что им требуется, и трети того, что она бы предпочла сама), в сторону штурмовиков.
У них численное превосходство - на стархоппере, вероятнее всего, только один пилот. Возможно, еще второй, максимум третий член экипажа.
Корабль подплывает все ближе.
"Кто ты?" - думает Слоун. Кто внутри этой маленькой жестянки?
Ее мысли прерывает яркая вспышка, затем все вокруг содрогается - стархоппер внезапно начинает светиться голубым светом, начиная с носа.
А потом взрывается россыпью пылающих обломков.
– В любом случае, - говорит лейтенант Тотвин, - они не хотели, чтобы их обнаружили. Полагаю, они предпочли быстрый конец.
Слоун стоит среди дымящихся останков истребителя. Пахнет озоном и дымом. Два сверкающих черных дроида-астромеха с гудением поливают обломки противопожарной пеной, гася последние языки пламени. Им приходится объезжать около полудесятка неподвижно лежащих тел штурмовиков в треснувших шлемах и обугленных нагрудниках. Рядом валяются сломанные бластерные винтовки.
– Не будьте наивным, - хмуро отвечает она.
– Да, пилот не хотел, чтобы его обнаружили. Но он все еще где-то здесь. Если он не желал, чтобы мы уничтожили его там, в космосе, - вы всерьез думаете, что он так рвался умереть здесь?
– Это могла быть самоубийственная атака. С максимальным ущербом...
– Нет. Он здесь, и явно недалеко. Найдите его.
Нильс отрывисто, нервно кивает:
– Есть, адмирал. Так точно.
ГЛАВА ВТОРАЯ
– Нужно поворачивать назад, - говорит Норра.
– Прокладывай другой курс.
– Ну уж нет, - усмехается Оверто. Половина его темного лица обезображена переплетением шрамов, о происхождении которых у него каждый раз имеется новая байка - лава, вампа, выстрел из бластера, надрался кореллианского рома и свалился лицом на горячую плиту.
– Госпожа Сассер...
– Теперь, когда я дома, предпочитаю вновь называться по мужу - Уэксли.
– Норра, вы заплатили мне за то, чтобы я доставил вас на эту планету.
– Он показывает в иллюминатор. Там ее дом - или то, что когда-то им было. Планета Акива. Над джунглями и горами лениво клубятся облака. Выше, словно пара мечей, висят два звездных разрушителя.
– Что еще важнее, вы не единственный мой груз. Свою работу я сделал.
– Нам велели разворачиваться. Блокада...
– Которую очень хорошо умеют обходить контрабандисты вроде меня.
– Нам нужно вернуться в Альянс...
– Она тут же поправляется: - В Новую Республику. Они должны знать.
Внезапно рядом с двумя звездными разрушителями появляется третий.
– У вас там семья?
Женщина коротко кивает:
– Потому я и здесь.
"Потому я и дома".
– Тут всегда было рискованно - Империя уже много лет занимает Акиву. Не так, как сейчас, но... они здесь, и придется с этим что-то делать.
– Он наклоняется к ней.
– Знаете, почему я назвал этот корабль "Мотылек"?