– У нас сегодня праздник?
– спросил генерал от дверей. Надо же, так увлеклась, что не услышала шагов. Наилий пришел сразу, не заходя в спальню, чтобы переодеться и теперь стоял перед ней в безупречно отглаженном военном комбинезоне. Сам как праздник после новостей от генетиков, улыбка появлялась на губах генерала почти по любому поводу.

– Просто захотелось чего-то красивого, - смутилась Куна, развязывая за спиной фартук. Бездна, забыла достать салат из холодильника и вилки для него не положила.

– Тыквенный суп и десерт еще ладно, но утка с апельсинами явно не просто так, - улыбнулся генерал, обнимая Куну, - у тебя мука на носу, дай уберу.

А еще волосы небрежно собраны в хвост и домашнее платье, перешитое из прежнего гардероба. Нарядиться тоже не успела, так и стояла растрепанная и неухоженная, пока Наилий пальцем вытирал муку с лица. Ласково и заботливо, будто она еще один ребенок.

– Ты о чем-то хотел поговорить?

– Да, но давай сначала поедим. Как там Дарион?

– Спит наш сын, - улыбнулась Куна, трогая круглый живот, - пока я хожу и что-то делаю, лежит смирно, но стоит сесть или прилечь, начинает пинаться. Шебутной будет, когда родится, бегать за ним придется и ловить, чтобы не упал.

– С лестницей надо что-то придумать, - рассуждал генерал, усаживаясь за стол, - ограждение сделать или вовсе переехать на первый этаж.

Куна слушала, разливая половником суп. Сладкий запах тыквы перебил ягодный аромат десерта и соперничал с пряным запахом утки. Салат Куна все-таки принесла с кухни и прятала глаза, пока генерал хвалил ужин. До мастерства лучших поваров далеко, конечно, но она старалась. К десерту только сама не притронулась, места в желудке не осталось. Дома так не готовила, пшено есть и хорошо, а с таким изобилием даже аппетит беременности не помогал.

– У тебя завтра зачет?
– спросил Наилий, убирая пустую тарелку.
– Напиши, как закончишь, я приеду. Надо будет оформить академический отпуск.

Куна согласно кивнула, а потом замерла, почувствовав, как сжалось сердце. Нет, Цеста предупреждала, что перед родами станет нельзя даже учиться, но до них еще так далеко.

 - А зачем отпуск?

– Чтобы пропустить зачеты, - невозмутимо ответил генерал.
– Я улетаю к легарцам, а перед этим хочу отвезти тебя на горный материк к генетикам. Сдашь пару анализов и останешься там с Аттией. Она хорошая женщина и мне на другой планете будет за вас с Дарионом спокойнее.

Зато Куна начала нервничать. Она и так училась заочно, не посещая лекций, а теперь перерыв придется делать из-за поездки.

– Почему нельзя остаться в особняке? Здесь безопасно, за мной присматривают, вон сколько камер висит. Если что случится, рядом Цеста и стационар центра, а на горном материке только генетики. Я не понимаю, Наилий.

Старалась говорить спокойно, но прежний нервоз поднимался к горлу как тесто на дрожжах. Обида пухла и хотелось ворчать, что совести у генерала нет. Таскает за собой куда вздумается, не спрашивая, хочет она или нет. Ему так удобнее, а ей? Из дома ушла, работу бросила, по особняку ходила как по казарме, боясь заблудиться и ворваться к кому-нибудь без приглашения. Опять все заново?

– Потому что в особняке кроме тебя больше нет женщин. Поговорить и посоветоваться не с кем. Не в твоем положении запираться в комнате и сидеть тихо. Я всерьез боюсь, что ты постесняешься идти с проблемами к Нурию или Флавию, а до Цесты еще доехать нужно.

Наилий отвечал ровно, но руку в кулаке сжал и нахмурился. Не любил Его Превосходство возражений. Бойцы и офицеры на любой приказ отвечали: «Есть» и «Так точно», а Куна упиралась.

– У меня есть мать и сестра. Боишься оставлять одну, пусть кто-нибудь из них сюда приедет.

– Нет, - дернулся генерал, - я наслушался докладов о том, как твои родственницы умеют опекать и поддерживать. Я бы им звезду кадетов после училища не доверил, не то, что собственного сына.

Наилий говорил так же холодно и сдержанно, но в столовой становилось душно. Куна сжала на коленях текстильную салфетку и выпрямилась.

– Пусть моя мать не идеальна, а сестра любит лезть, куда не просят, но они - моя семья. Я не хочу прятать от них Дариона...

– Я хочу, - отрезал генерал.

Куна захлопнула рот, чуть не прикусив язык. Раздражение свербело черным перцем в носу. Да, она - дарисса из рабочего квартала и не от хорошей жизни их с Аврелией так воспитывали, но мать никогда от неё не отказывалась, как та женщина, что родила Наилия. Зачем он обо всех думает плохо?

– Не нравится моя семья?
– поджала губы Куна и по-детски всхлипнула.
– Может и я стану плохой матерью для Дариона? Рожу, а ты найдешь няньку получше?

Не стоило перегибать, не хотела ругаться. Злые слова катились с языка, а из глаз капали слезы. Давно боялась, что не сможет воспитывать Дариона. Мальчик, сын генерала, с ним нельзя так, как с больной сестрой, а по-другому Куна не умеет. Наилий точно не позволит баловать и сюсюкаться, найдет наставника и она перестанет видеть сына еще до училища. Угроза генерала отдать ребенка в горный интернат звенела в ушах воспоминанием, рискуя стать явью. Слишком быстро Наилий принимал решения и не хотел потом от них отступать.