Куна кивала невпопад и старалась не смотреть на черный автомобиль без надписей и с простыми номерами. Еще несколько рассказов о знакомых по кварталу и генерал развернется и уедет, справедливо обидевшись на пренебрежение. Грация выдавала сплетни конвейером, не останавливаясь даже, чтобы сделать передышку. Ядовито-желтое платье с крупными зелеными бусами маячило перед Куной, куда бы она не повернулась.

– Да, хорошо, я помню, спасибо, все это грустно очень, но я спешу, - слабо пискнула Куна и попятилась к вокзалу. Только бы Грация ушла и не заметила, как она садится в машину. Простым скандалом тогда мать не обойдется. Схватит швабру или веник и будет гонять Куну по двору как в детстве. Чтобы от пережитого позора дочь еще долго не смотрела в сторону мужчин.

– Куда это ты спешишь?
– Грация прищурила густо подведенные черным глаза, - смены у тебя сегодня нет, мать говорила, а ты в форме. Куда собралась-то?

Куна громко икнула и снова попятилась, но длинные как у хищника ногти Грации вцепились в рукав её форменного пиджака. Чем сильнее Куна боялась, тем ярче сверкали глаза её мучительницы. Она раздувала ноздри, почуяв жирную добычу, и скребла ногтями по ткани пиджака.

– В кафе спешу, - промямлила Куна, - а то закроется скоро.

– Смотри-ка какая, мать последнее здоровье на работе гробит, а она по кафе шляется, деньги проматывает. Или за тебя там кто-то платить будет? Уж не тот ли, кто в машине сидит, дожидается?

Холод противной тяжестью разливался в животе у Куны. Теперь генералу можно было уезжать с парковки, повод для скандала уже обеспечен. Куна нервно дернулась, освобождая руку от цепких когтей, а потом у внедорожника открылась вторая дверь. Грация забыла о чем спрашивала, жадно впившись взглядом в военного, ленивой походкой приближающегося к ним. Мужчина был на редкость привлекательным, широко улыбался и на ходу поправлял широкий белый пояс на комбинезоне. Он шел так уверенно, что Куна успела поверить, будто сейчас проскользнет мимо, едва задев рукавом, и обнимет какую-нибудь дариссу, что тоже ждала у речного вокзала. Пусть будет так, хорошо. Забыл генерал про выставку, не смог или передумал - не важно. Зато не будет скандала и можно правда пойти в кафе и заесть обиду мороженным. Мелочи в кармане хватит на порцию пломбира без сиропа и конфетной посыпки. Куна выдохнула с облегчением, но военный остановился в шаге от них.

– Я жду-жду, а ты не идешь, - улыбнулся мужчина, весело подмигнул Куне и протянул руку Грации, напрашиваясь на поцелуй вежливости, - прошу прощения, дарисса, что мешаю беседе.

– Грация, - громко представилась подруга матери, вкладывая в широкую ладонь свои узловатые пальцы.

– Нурий, - ответил мужчина, едва касаясь их поцелуем, - позвольте, Грация, забрать мою спутницу, а то мы опоздаем.

Грация жеманно повела плечами и снова затараторила, не отпуская руку Нурия и заглядывая ему в глаза.

– Ох уж эта молодость, всегда и всюду спешите. Никакой степенности и уважения к старшим. Да-да-да, знаю, времена изменились, темп жизни уже не тот, но все же прежние ценности не стоит забывать, юноша. Разве не прекрасный был обычай прежде, чем приглашать юную деву на свидание, приходить в её дом и спрашивать на то разрешения у родителей?

– Великолепный, вы правы.

– Вот вы, Нурий, представлены матери той, что собираетесь выводить в свет как свою спутницу?

– Не имел чести, дарисса, но в ближайшее время исправлю оплошность.

– Уж постарайтесь, - приторно улыбнулась Грация, - а то мы нашу красавицу абы кому не отдадим. У вас ведь серьезные намерения?

Куна чуть не задохнулась от удивления и возмущения, но Нурий был готов пообещать что угодно.

– Самые серьезные, дарисса, а теперь позвольте, мы уйдем.

Мужчина потянул руку к себе, а Грация не отпускала, да еще и шагнула ближе.

– Учтите, Нурий, за нашу Куну есть, кому постоять и в случае чего мы её в обиду не дадим.

«Да неужели!» - хотелось крикнуть Куне, но она смолчала, зажав рот рукой и ныряя за спину Нурия. Военный все же вырвал руку и отступал назад, обещая, что будет сдувать пылинки, любоваться издали и проявит максимум уважения к почтенной матери столь прекрасной девушки. До машины они почти бежали, торопливо ныряя в открытые двери.

До музея ехали молча. Несколько вежливых фраз, пара неловких улыбок и тишина. Будто не в музей, а на заседание военного трибунала. Куна держала руки на коленях, спину ровно и смотрела в подголовник переднего сидения для пассажира так внимательно, словно в рисунке ткани таились магические формулы для обретения бессмертия. Неприятная, конечно, разыгралась сцена, но зачем так сильно переживать? Наилий украдкой поглядывал на спутницу, думая, что еще полчаса молчания и можно начинать чувствовать себя виноватым. Проблемы будут дома у дариссы, но объясняться с родственницами он в любом случае не пойдет. Мгновенно назначат виноватым, а узнав в нем генерала, пожелают в качестве откупа несколько больше обычного «извините». Звание для сына знакомой, перевода в космическое подразделение или офицерского пайка для рядового. Чем больше имеешь, тем большего от тебя ждут. Даром и в неограниченном количестве. Будто он яблоня, которую можно трясти, пока все яблоки не упадут.

– Нурий, я здесь два часа буду, - сухо сказал генерал водителю, - выйдем так же с главного входа.

– Есть, - коротко кивнул рядовой.

Подать руку спутнице Наилий не успел, Куна выскочила из салона внедорожника быстрее него. Свидание стремительно превращалось в неприятную повинность и не понятно, что с этим делать.

– Дарисса, что-то случилось? Может быть, отвезти вас домой?

– Нет, не нужно, - отчаянно замотала головой Куна, - простите, Ваше Превосходство, день тяжелый и волнительно так. Никогда не была в музеях.