Ночью в генеральном штабе только дежурное освещение. Вместо больших потолочных ламп - маленькие фонари, светлячками облепившие стены. Они не разгоняли мрак, а только указывали путь. Генерал усугублял ощущение каменной статуи идеально прямой спиной. Так и дошел до столовой, печатая шаг с размеренностью метронома, ни разу не сбившись. Толкнул широкие створки двери, и яркий свет больно ударил по глазам.

Куна ожидала худшего и оно сбылось. Столовая генерального штаба была рестораном с фотографий статей в Сети о роскошной жизни. Одним из тех мест, куда отчаянно хотела попасть Аврелия. Тем более с генералом. Теперь Куне казалось, что она украла мечту сестры.

Царство мрамора, красного дерева и шитых золотом тканей завораживало блеском. Тяжелые многослойные портьеры украшали высокие окна, скатерти мягкими складками драпировали круглые столы, делая их похожими на пирожные. Стулья на изогнутых ножках с искусной резьбой давно вышли из моды, именовались антиквариатом и встречались разве что в музеях. Куна только сейчас подобрала нужное слово к тому, что Наилий назвал просто столовой. Выставочный зал. И она собиралась здесь есть? Правда?

– Ципрус!
– громко позвал генерал, пугая и без того переволновавшуюся Куну. Из двери в глубине зала показался цзы’дариец в черной рубашке, красном фартуке до пят и шапочке на голове, напоминающей таблетку.

– Ваше Превосходство, - просиял он, шагнув навстречу.

– На две персоны, пожалуйста.

– Будет сделано, - ответил повар, ничуть не смутившись посторонней дариссы, а Куна не знала, куда себя деть. Никогда даже на свидание не ходила, мужчин издалека видела, а тут целый ужин. Как сидеть, что говорить? Она извинится, а дальше? Кусок ведь в горло не полезет, да еще и не пшено в тарелках будет. Изысканное блюдо, возле которого укладывают по три вилки слева и ложку с ножами справа. Показывали такие кулинарные шедевры по телевизионной панели. Красиво, конечно, но это все равно, что посадить за диспетчерский пульт новичка с улицы, не объяснив ничего. Мучение, а не ужин.

– Вы позволите?
– спросил Наилий и потянулся к воротнику кителя. Куна кивнула, не понимая, какого разрешения от неё ждал генерал, а он быстро расстегнул крючки и, распахнув полы кителя, низко наклонил голову, разминая шею.

– Корсет для позвоночника, а не парадный китель. Не вдохнуть, не выдохнуть.

От усталости голос генерала звучал слабо, взгляд потух. Наилий медленно опустился на стул и вытянул ноги. Ощущение ледяной статуи разбилось вдребезги. Такой Куна возвращалась после пятой подряд ночной смены, мечтая только доползти до кровати. Весь остаток вечера генерал держался на упрямстве, а сейчас казалось, что сдастся, закроет глаза и уснет. Совет с раннего утра, бездна самых сложных проблем, а теперь еще и назойливая дарисса, которой снова от него что-то надо.

– Простите меня, Ваше Превосходство, - тихо сказала она, - я была не права, выговаривая вам в письме про обязательства, и дойдя до оскорблений.

Наилий кивнул и нахмурился, не то подбирая слова, не то просто собираясь с силами.

– Я тоже был не прав, слишком резко отреагировав. Извините за то, что произошло в гостинице. Напугал я вас, да?

Куна чуть язык не прикусила, проглотив вторую часть речи. Мысль сбилась окончательно и бесповоротно. Старшая не могла поверить, что генерал извинился перед ней, а он, не дождавшись ответа, продолжил.

– Ничего бы с вами не случилось, я не принуждаю женщин к близости. Жаль, если вы так подумали. Хотя имели право, да...

Видеть полководца и хозяина сектора обескураженным было очень странно. Что-то глубоко личное коснулось его в тот момент. Признавшись, он еще и вывел Куну на другую тему, закрыв неловкий вопрос.

– Как здоровье вашей сестры?

– Спасибо, уже намного лучше, - выдохнула старшая, вспоминая что хотела сказать, но Наилий коротко ответил: «я рад» и снова вытянулся, подбираясь как для выступления перед войсками. Смотрел он куда-то за спину Куны, и она обернулась в тот момент, когда распахнулась дверь из кухни.

Ципрус с еще одним поваром вынесли два подноса, заставленных посудой. Аромат еды тянулся за ними шлейфом, наполняя огромный зал столовой пряно-овощным великолепием. Повара заучено и четко, будто сдавая норматив, поставили тарелки и выложили на салфетки приборы. У Куны немедленно и неприлично громко заурчал живот, а слюной можно было захлебнуться. Тушеное мясо золотилось подливом, овощи в специях были припорошены мелкорубленой зеленью. Рядом на плоской тарелке остывала только что выпеченная лепешка, щедро посыпанная кунжутом, а в бокал на высокой ножке повар налил ягодный морс рубинового оттенка.

– Благодарю, - кивнул Наилий и повара снова оставили их вдвоем, - приятного аппетита, дарисса. Думаю, все разговоры подождут.

Куна наугад взяла одну из вилок и, наколов кусочек телятины, отправила его в рот. Мясо было по-настоящему восхитительным. Слов описать его не хватало, эпитеты не подбирались. Бездна с ней, с помпезностью ресторана, вычурностью сервировки и правилами этикета. Еду придумали для того, чтобы есть. Куна не замечала ничего вокруг и остановилась только, когда тарелка опустела. Хотелось заурчать как сытый довольный кот, а потом еще долго вылизывать подлив с посуды. Но нет, это слишком.