сделала, Наташа. У тебя хорошее, большое сердце!..

– - Это вы успокаиваете меня, -- быстро перебила она парторга. -- А

поступила тогда я нехорошо и не могу простить себе этого.

Забаров приказал двигаться дальше, и Наташа с Шахаевым замолчали, но

шли по-прожпему рядом.

В одну лунную рождественскую ночь забаровцы вступили в большое русское

село Калиновку. Сенька присмотрелся к домикам, повел носом и обрадованно

воскликнул:

– - Хлопцы, здесь Русью пахнет!..

Пахло кренделями и еще чем-то очень вкусным. Хотя в окнах и не было

света, но по всему чувствовалось, что в домах в эту ночь никто не спал. В

лунной безветренной ночи стояли кизячьи дымы. Снег похрустывал под ногами

разведчиков, в нерешительности топтавшихся на одном месте. Домики,

обступавшие их с двух сторон, манили к себе теплом и уютом.

– - Может, зайдем на минутку?..
– - робко предложил Ванин, взглянув на

огромную белую фигуру командира.

Немцев в селе не было. Бойцы поняли это, едва вошли в Калиновку. И

все-таки осторожный Забаров приказал Ванину и Каримову пройти по улицам и

разведать обстановку. И только когда они вернулись и доложили, что все

спокойно, Забаров разрешил разведчикам войти в дом. Хозяйка радостно

встретила солдат. Она долго не уходила из горницы -- никак не могла

налюбоваться на дорогих гостей. Во дворе послышались голоса, скрип колес,

конское ржание. Скрипели гусеницами на снегу танки. Обогревшись, разведчики

стали прощаться с хозяйкой. Уже в дверях они столкнулись с бывшим командиром

лейтенантом Марченко. На нем была черная кавалерийская бурка. Вот только не

знали разведчики, для чего она ему. "Глупый, никому не нужный фарс", --

подумал Забаров и горько усмехнулся. Обрадовавшись этой встрече, Марченко

схватил Федора за руку и потащил его в свободную комнату, оживленно болтая:

– - Вот здорово, черт возьми!.. Не ожидал встретить тебя здесь!.. Ну,

рассказывай, как дела!..

Марченко усадил Забарова рядом с собой. В его руках непостижимо быстро

оказалась холодная фляга с водкой.

Выпили по одной стопке.

– - Ради такого случая не грех выпить и по второй!

– - А вот этого делать сейчас не следует, -- спокойно возразил Забаров.

– - Опять ты за свое!
– - обиделся Марченко. -- Неужели ты не рад нашей

встрече? Ведь как-никак, а более двух лет вместе прослужили!..

– - Почему не рад? Очень даже рад, -- сказал Федор.
– - Но пить сейчас

больше не буду. Ты уж извини меня.

– - Не притворяйся, Забаров! -- голос Марченко стал резок.
– - Знаю я

вас. Не любите вы меня. Забыли все. А ведь гордились, черт бы вас побрал,

когда имя вашего командира гремело на всю армию!
– - лейтенант налил себе

полный стакан и одним духом выпил его. Коричневые глаза его заблестели

огнем. -- Тот же Васильев, который теперь видеть меня не хочет, не раз

выносил мне благодарность за мои блестящие поиски, лично прикреплял ордена к

Марченковой гимнастерке, и Марченко был его первым любимцем!.. А кто отстоял

аксайский плацдарм? Кто воспитал вас -- тебя, Шахаева, Акима, Ванина,

Пинчука?.. Кто больше всех ходил в опасные операции, кто захватил немецкого

генерала? Разве не Марченко? Кого обнимал командующий армией там, у поселка

Елхи? Разве не лейтенанта Марченко?.. Так почему же вы все забыли об этом?..

– - Марченко рывком подтянул к себе флягу, хотел было еще налить себе, но

Забаров спокойно остановил его, взяв из его рук водку.

– - Мы уж слышали это от тебя, -- глухо проговорил Федор. -- Разве

только ты один воспитывал разведчиков?.. Все помаленьку воспитывали друг

друга. А Шахаев? Он, пожалуй, побольше нас с тобой сделал.

Забаров говорил и видел, как все более склонялась когда-то гордая

голова Марченко, глаза его мутнели, губы шевелились. Казалось, он готов был

либо расплакаться, либо страшно выругаться. Но, к удивлению Забарова,

Марченко тяжело поднялся из-за стола, прошелся по комнате и прохрипел: