На глаза набежали слезы, и я крепко его обняла, желая впитать в себя всю его боль.

— Ублюдки.

— Я не кричал. Я не издал ни звука. Это взбесило их. Чем больше я сопротивлялся, тем изощреннее становились пытки. Я терял сознание, но на следующий день меня ждало еще больше боли.

По моему лицу потекли слезы, падая ему на грудь. В этот момент я поняла, что буду любить Эхо вечность. Мне хотелось, чтобы у меня был шанс любить его сотни и тысячи лет.

— Но я не знал, что мои люди все наблюдали и замышляли мое спасение. Они выждали, пока местные закончат свой обычный раунд с гнилыми овощами, палками и камнями, смешались с ними и попытались спасти меня. Но солдаты ждали их. Дальше была резня, — его тело вздрогнуло. — Это было ужасно. Только некоторым удалось выжить. Но не моим сестрам. Моя мать умерла у меня на руках. Моему дяде, выдающемуся человеку, каким-то образом удалось вытащить меня. Несколько месяцев спустя я встретил Валькирию, моего создателя.

Я так сильно всхлипывала, что мое тело тряслось. Как человек, переживший такое, все еще может улыбаться и смеяться? Раньше я никогда не испытывала настоящей боли. За исключением своего пребывания в психушке и смерти дедушки, мое взросление было сказочным, по сравнению с его.

— Прости, что из-за меня ты плачешь, — прошептал Эхо, поднимая мое лицо, чтобы убрать поцелуем слезы. — Я не хотел. И я не хочу, чтобы ты жалела меня. Мне еще повезло, по сравнению с некоторыми.

Я заплакала еще сильнее, хотя куда уже. Мне было больно за него, и я чувствовала чистую ненависть к тем, кто сделал с ним такое. Мне бы хотелось найти этих людей и заставить их заплатить за все.

— Пожалуйста, не плачь. Ты убиваешь меня.

Боль в его голосе заставила меня вернуть контроль над своей злостью.

— Если бы я могла найти тех, кто сделал это…

— Я нашел, Кора-мио, — его губы исказила самодовольная улыбка. — Я поставил своей целью найти их и сделать так, чтобы они заплатили за содеянное. Вечная плата.

Я посмотрела в его глаза, и все встало на свои места.

— Ты нарочно обращал своих людей, чтобы попасть на вечную службу к Хель.

Он довольно ухмыльнулся.

— Ты чертовски права. И я нашел их, всех до единого. Я говорил тебе, моя душа черна, а…

— Нет, она прекрасна, — оборвала я. — Ты чудесный и потрясающий, — я перемежала слова с поцелуями. — И мне все равно, что ты говоришь, или что говорят другие. Ты ангел мщения. Те солдаты заслужили того, что получили, и все благодаря тебе. Если бы я была там, я бы гордо стояла рядом с тобой. Твоя душа прекрасна. Она чиста. И она принадлежит мне. Твое сердце… Эхо. Мне бы хотелось, чтобы ты отдал его мне, чтобы я могла хранить его, и ничто бы больше не причинило ему боль, — я перестала целовать его и заглянула ему в глаза. — Я люблю тебя.

Он коснулся моего лица.

— Кора…

— Нет, не говори ничего. Это не соревнование. Я не говорю тебе этого для того, чтобы ты ответил мне тем же. Я отдаю тебе свое сердце, потому что знаю, что ты будешь беречь его. Я знаю, что ты убьешь моих драконов, демонов и монстров, что угрожают мне. Я хочу тебя, потому что люблю. Люблю твое безумие. Твою надменность. Порывистость и даже то, как ты надираешь кому-нибудь зад. Мне плевать, что ты делал или что сделаешь. Это не изменит моих чувств к тебе. Я прошу только одного — дай мне шанс полюбить тебя. Не только сейчас. Но вечно. Я хочу провести вечность рядом с тобой. Ссорясь с тобой, смеясь, плача. Я хочу любить тебя век, два или три. Я хочу любить тебя вечность. Сделай меня Бессмертной.

Ну вот. Я сказала это. Затаив дыхание, я ждала, что он ответит.

Эхо поднялся, но выражение его лица не было лицом влюбленного. Оно было обеспокоенно.

— Твой отец поднимается к тебе в комнату.

Мой взгляд метнулся к зеркалу.

— Откуда ты знаешь?

— Руны, которые я нанес на твою дверь, связаны с теми, что в портале и коридоре. Иди. Пожелай ему спокойной ночи или еще что, — он поднял меня со своих колен.

Я нахмурено посмотрела на него.

— Ты пытаешься оттолкнуть меня, потому что я призналась тебе в любви?

— Нет, сладкая.

— Потому что я хочу стать Бессмертной?

Он встал и крепко поцеловал меня в губы.

— Нет. Иди. Твой отец, правда, поднимается по лестнице, — Эхо взял меня за руку и подвел к зеркалу, на его коже появились руны. Открылся портал.

Я потянулась и поцеловала его.

— Я вернусь.

Вбежав в комнату, я схватила халат, висевший на спинке кресла, надела его и завязала поясом. Оглянувшись, увидела, что Эхо следом вошел в мою комнату. Он поднял с пола свое полотенце и повязал его на бедрах. Потом подошел ко мне, на его губах играла лукавая улыбка.

— Он у тебя за дверью, — предупредил он.

Руны на его теле делали его невидимым, но все же…

— Веди себя хорошо, — проговорила я губами и открыла дверь. Папа как раз собирался стучать. — Привет, пап.

— Привет, милая. Я просто пришел пожелать спокойной ночи, — он нахмурился, его глаза прошлись по моему лицу, и, вероятно, он понял, что я плакала. — У тебя все хорошо?

— А, да. Лучше и быть не может, — я потянулась и поцеловала его в щеку. — Спокойной ночи, пап.

— Думаю, он хочет поговорить, — сказал Эхо у меня за спиной.