— Нет, но ей это нравится, и я здесь, чтобы удовлетворить любое ее желание. Если только ты не повернешься сюда и не согреешь меня, Рейн Купер.

Рейн покраснела, но меня это не удивило. Эхо был таким горячим. Я стукнула его по голове.

— Я просто пошутил, — запротестовал он. — Никто не может согревать меня, кроме тебя, куколка.

Я выключила двигатель и посмотрела на него.

— И тебе лучше не забывать об этом, ты…

Его губы проглотили остальные мои слова. К тому времени, как он поднял голову, мне было все равно, если он флиртовал с женщинами-гейзиллионами. Рейн понимающе усмехнулась, я притворилась, что не видела этого. Взволнованная, я взяла блокнот и ручку.

— Эм, ладно, Рейн, план такой. Сначала идем внутрь. Когда появятся души, я соглашусь быть им вместилищем, и мы вернемся к машине. Я позволю им вселиться в меня по одному за раз и буду записывать все, что они хотели бы передать тем, кого любят. Лавания предложила, чтобы ты держала меня за руку, чтобы у меня сохранилась связь с физическим миром.

Рейн кивнула, но ее вид выражал беспокойство.

— Могу я внести предложение? — спросил Эхо, но он не стал ждать, пока ему ответят, и тут же добавил: — Вы двое остаетесь здесь, а я пойду немного переговорю с ними и приведу их к вам.

Я слушала его, но мое внимание привлекли две души, что я видела несколько дней назад. Они стояли у входа в магазин и были не одни.

— Это плохо, — пробормотала я.

— Почему? Я думаю, это хорошее предложение, — сказала Рейн.

— Нет, они пришли. И их много, — я указала на магазин. Рейн вздохнула от разочарования, потому что она не могла видеть их.

— Оставайтесь здесь, — сказал Эхо и исчез. Он появился перед душами, в руке коса, руны покрывали все его тело.

— Что он делает? — спросила Рейн.

— Разговаривает с душами, возможно, угрожает им. Здесь не меньше дюжины, — он направился к машине, и души следовали за ним. — Они идут.

— Теперь что?

Я резко выдохнула.

— Теперь, я надеюсь, что переживу этот спиритический сеанс.

— Если его можно назвать так, — добавила Рейн. Ее голос выдавал беспокойство. Теперь нас было таких двое.

***

Через час я уже была выжата как лимон. Вселение одной души, казалось, длилось вечность. Я прошла через семерых, еще десять на подходе, и они все прибывали. Мы сидели на заднем сиденье, окна опущены, чтобы я могла разговаривать с Эхо. Он, как охранник, стоял снаружи машины и запускал по одной душе за раз.

Он активировал руны, поэтому мы могли не беспокоиться, что нас заметят. Мы с Рейн дали бы им повод для улыбок — две девушки сидят на заднем сиденье машины, держатся за руки и тихо переговариваются. Это мне и нравилось в Кайвилле. Несмотря на то, что это небольшой городок, большинство людей не имело ничего против однополых пар.

Эхо, изогнув бровь, взглянул на меня.

— Готова?

— Она должна прекратить, Эхо, — сказала Рейн. Она не первый раз так говорила.

С каждым разом я клялась, что это последняя душа.

— Я не могу, Рейн.

— Но ты истощена, и, — она коснулась моего лба, — у тебя пот на лбу, и ты вся посерела.

Я устала, но на очереди стояла девушка примерно моего возраста, ее голова была обмотана шарфом, как у большинства больных раком. Она выглядела несчастной. Я посмотрела Эхо в глаза и кивнула.

— Это последняя, — сказал он твердо.

Я не ответила. Я могла выдержать больше.

Он посмотрел в глаза девушки.

— Быстро, иначе ты знаешь о последствиях.

Душа зашла в машину. Как и другие до нее, она завладела моими чувствами, ее присутствие вызывало удушье. Ее мысли прорвались в мои. Брак ее родителей распадался, и она винила себя. Или, скорее, свою болезнь. Год назад у нее диагностировали прогрессирующий рак, через шесть месяцев она умерла. Ее мать отказалась от жизни и больше не выходила из дома, отец обручился с работой. Они больше не разговаривали. Ссорились. К тому времени как она закончила и отпустила меня, у меня из глаз текли слезы.

Эхо посмотрел на меня и подсел на заднее сиденье.

— С тебя хватит.

— Дай мне минуту, я могу принять еще нескольких.

— Нет, — он поднял мой подбородок и посмотрел в глаза. — Ты не будешь загонять себя ради них. Ты поедешь домой. Я приду к тебе вечером, — он поцеловал меня в лоб и потом исчез.

Когда я выглянула наружу, он проводил души через портал, на голове капюшон, в руке коса. Оставшиеся девять душей стояли снаружи и смотрели на меня. Мне было нечего им дать, несмотря на мои слова, у меня не было сил ни на что.

Рейн уже пересела за руль и заводила машину.

— Поедем ко мне.

— Нет. Отвези меня домой, — я закрыла глаза.

— Уверена? Если твоя мама увидит тебя, то сразу затащит в ближайшую больницу.

— Я так плохо выгляжу? — спросила я, не открывая глаза.

— В гроб краше кладут.

Я попыталась улыбнуться, но это было выше моих сил.

— Нет, не волнуйся за маму, — я не открывала глаз, пока мы не подъехали к моему дому. — Зайдешь?

— Я должна убедиться, что ты доберешься до комнаты. Думаю, если ты снова будешь это делать, следует ограничиться тремя-четырьмя душами.