– Вот тебе. На память. Подарок. Пусть будет с тобой. На всякий случай. Повесь на шею. И не снимай.

Он вдруг глянул на нее в упор и прикрикнул:

– Ты слышала? Не снимай! Ни в коем случае!

– Я поняла. Спасибо.

– А теперь разыщи мне бумагу и ручку! В кабинете наверху, в рабочем столе все есть!

Через десять минут он отдал ей письмо, написанное дрожащими, корявыми буквами и схему.

– Держи. Вот по этим зарубками будешь идти. Придешь к Михалычу - от Петра Волкова скажешь. Да не дрожи ты! Сразу и отправляйся. Лыжи в сарае найдешь!

Валя испугалась.

– Лыжи? Господи, да я в жизни всего – то два раза на них ездила! Друг давал в детстве с горки покататься!

– А ты думала по снегу ковылять десять километров?! Хочешь, чтобы тебя по пути снегом замело? Пойдешь на лыжах! Бери их и вперед!

И он тяжело откинулся на подушки, обессиленный.

5. Запах зимнего леса

Лес, тесно обступавший тропу, стоял прямой и торжественный, в белых меховых шубах. Висела удивительная звенящая тишина, время от времени нарушаемая озорным, разбойничьим посвистыванием синиц, а также сухим шорохом опадавшего с елей снега. Тогда в неподвижном воздухе щедро рассыпались хрупкие, блистающие синим и золотым цветом снежинки. Белое солнце танцевало и кувыркалось в зените, среди пара, в море серебряного блеска снежного наста.

Валя, скрипя лыжами, двигалась по снежному насту просеки, стараясь поглядывать на необходимые приметы. Иногда тропу пересекали маленькие ямки.

«Следы белки. Или лисицы», - думала Валя.

Поначалу Валя едва передвигала ноги, но постепенно овладела искусством езды на лыжах, лихо отпихиваясь от наста, прорезая, белопенные сугробы.

Только через два часа показался деревянный дом с флюгером на башенке – особая примета.

Михалыч оказался добродушным, вежливым, хотя и не больно разговорчивым человеком.

«И как он здесь живет?» – подумывала Валя, оглядывая его большое хозяйство с птицами, хлевом, большим складом каких-то вещей.

– Петя Волков прислал, – только и сказал он. – Что-то я раньше тебя здесь не видел. Ты кто? Родственница?

– Дальняя родственница, - махнула головой Валя. – А он еще и приболел… Ему тут лекарства нужны.

– Я понял, - сказал Михалыч. – Все будет.

Он повел в дом Валю, где ее покормила веселая круглолицая хозяйка.

Закончив загрузку, Михалыч, блестя хитроватыми глазами, сказал:

– Я там шприцы, ампулы все аккуратно сложил. Уколы - то умеешь делать?

Валя тяжко вздохнула.

– Когда-то училась…

– Ну и прекрасно… И вот эту настоечку… пусть попринимает. Громобойная вещь, я тебе скажу! Но прочистит весь организм. И на ноги быстро поставит.

Валя кивнула и спрятала флакон во внутренний карман кожуха.

Михалыч помог довести сани, до покрытого глубоким снегом оврага.

– Дальше машина не пройдет. Ну, давай, родственница, сама…

Валя бесстрашно впряглась в тяжелую ношу и потащила ее по снегу, тяжело дыша, выдыхая арбузный запах свежего снега.

Она торопилась, волнуясь за Петра.

Лишь вечером показался бело-серый знакомый силуэт дома, окруженный величавым, в зимней красоте, садом.

***

Наверное, флакончик с неизвестным лекарством от Михалыча и впрямь оказался чудодейственным препаратом. Или быть может это обычные медицинские средства помогли. Но, к вечеру второго дня, Петр уже начал постепенно оживать. Он давал много советов по дому, и освоившаяся на кухне Валя, четко выполняла его указания.

Он начал потихоньку вставать, но еще кружилась голова, и Петр, походив по дому, ложился.

Говорил он немного. Но иногда, когда ему становилось лучше, на него нападало красноречие и словоохотливость.

Он подолгу рассказывал ей о лесе, об охоте, о повадках зверей, о красивых местах.

– Я ведь физический закончил. Как и отец. Но работал по специальности мало, больше занимался лесным хозяйством. А отец мой знаменитый физик, изобретатель Федор Волков. Может слыхала?

И Петр пронзал ее своими голубыми глазами.

Валя отвечала что-то неопределенное.

Этим вечером она, выполнив все указания, подошла к постели, чтобы померить температуру и сделать Петру укол.

Когда она сделала свое дело, он вдруг сказал:

– Не уходи! Сядь, посиди, мне скучно одному. Ты кто?

Валя дернула плечами. Она уже привыкла к его неожиданным и прямым вопросам.

– Человек…

И девушка слегка улыбнулась.

Но Петр смотрел на нее сурово.

– Кто по профессии, спрашиваю?

– Журналист, - ответила Валя.

– Как же ты, журналист, оказалась в нашей глуши?

– Ох, сама не знаю, - признавалась Валя. – Гуляла по лесу и заблудилась…

– Далеко же ты гуляла, - сказал Петр и, наверное, впервые за все время улыбнулся.
– Ну, не волнуйся. Вот стану на ноги. Выведу из гаража старенькую «Победу» и отвезу тебя домой.