— Так какого черта он не оставит меня в покое сейчас? — с отчаянным гневом спрашиваю я.

— Извини, но я некомпетентна в данном вопросе, — пожимает плечами Мак, — Все, что я хотела сказать, ты уже услышала.

— То есть я должна молчать и ждать, когда Перриш снова явится, чтобы предъявить свои требования? Не дождется, — категорично заявляю я.

— Я поняла твою позицию, Лиса, — сдержанно произносит Мак, коротко кивая. — Оставляю тебя. Не выходи сразу. И постарайся успокоиться.

— Пошла к черту со своими советами, — с презрением бросаю я, но Кайла Мун совершенно невозмутимо улыбается мне и бесшумно скрывается за дверью туалета, оставляя в меня одну. Я резко подхожу к раковине, включаю воду и бесконечно-долго держу под холодной водой свои трясущиеся руки, всматриваясь в свое отражение в зеркале. Я чувствую себя жалкой неудачницей, не способной на достойное сопротивление. В моих глаза отчаянье, губы искусаны, кожа настолько бледная, что кажется прозрачной. Я похожа на нестабильную неврастеничку с безумными глазами. Возможно, стоит попросить доктора Томпсона выписать мне успокоительные посильнее. Я сама не справляюсь.

Делаю неимоверное усилие над собой, собирая остатки воли в кулак, ополаскиваю лицо холодной водой таким образом, чтобы не потекла тушь. Даю себе еще пару минут, чтобы восстановить дыхание, натягиваю на лицо улыбку и выхожу к гостям.

— Все в порядке? Где ты была? — взгляд Нейтона подозрительно скользит по мне. Я ослепительно и невозмутимо улыбаюсь, и беру его под руку.

— Я немного подправила макияж. Кстати, мне показалась или я видела тут твоего младшего брата?

— Да, Эрик тоже среди гостей, — не отрывая от моего лица пристального взгляда кивает Нейтон.

— Отлично. Пойду поздороваюсь, — еще одна фальшивая улыбка, и я, подхватив бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта, иду через весь зал... почти вслепую, с бешено колотящимся сердцем, куда глаза глядят, пока не натыкаюсь на Эрика Бэлла, который подхватывает меня под локоть и мягко улыбается.

— Привет, красавица, — серые глаза парня тепло смотрят на меня. — Уже убегаешь?

— Не поверишь, но именно тебя я и искала, — выдыхаю я с облегчением. — Рада тебя видеть.

— Достали тебя все, я погляжу. Пошли выпьем?

— А тебе уже можно? — смеюсь я.

***

На следующий день мы с дочерью, согласно записи, едем в частную клинику на очередную консультацию с детским психологом. Нас, как обычно, доставляет до места немногословный водитель. Эсми безустанно болтает и смотрит по сторонам, задавая мне по десять вопросов в минуту.

Когда я с ней, когда обнимаю ее, даже самые тяжелые страхи уходят на второй план. Остается только безграничная любовь и нежность. Я прижимаюсь поцелуем к ее затылку и отвечаю на все-все ее вопросы. Мы смеемся, разговариваем, обнимаемся. Эсми на удивление ласковый ребенок. Но только со мной. С остальными родственниками и сверстниками девочка по-прежнему держит дистанцию. И даже с Нейтоном немного скована и сдержанна в проявлении эмоций, хотя он любит ее самозабвенно.

— Мне зайти с вами, миссис Бэл? — спрашивает водитель, паркуя автомобиль на стоянке для клиентов перед клиникой. Я отрицательно качаю головой.

— Нет, не нужно. — Я выхожу из машины и подхватываю Эсми на руки.

— Вам помочь?

— Нет. Спасибо. Она легкая, — благодарно улыбаюсь я. Эсми обнимает мою шею ручками и звонко целует в щеку. Мы заходим внутрь через стеклянные двери, и направляемся к стойке регистрации. Окинув взглядом фойе клиники, я с удовлетворением замечаю, что сегодня немноголюдно. В последнее время я избегаю мест с большим скоплением людей. Но даже здесь я ловлю себя на том, что с маниакальной подозрительностью вглядываюсь в лица посетителей, и пока направляюсь к кабинету врача, постоянно опасливо оборачиваюсь. Даже Эсми замечает. Она берет в ладошки мое лицо и разворачивает к себе, глядя на меня большими и иногда совсем не детскими глазами.

— Тебе не нужно бояться, мама, — говорит она, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности и остановиться на месте. Как раз возле нужного нам кабинета.

— Откуда ты знаешь, что я боюсь? — спрашиваю я, поставив ее на ноги и приседая рядом. Эсми снова обнимает меня на плечи и шепчет прямо в ухо.

— Я вижу цвета. У страха он фиолетовый.

Внутренности сжимаются в клубок, когда я слышу ответ дочери, даже волоски на затылке становятся дыбом.

— Пожалуйста, не рассказывай об этом доктору Томпсону. Хорошо, милая? — спрашиваю я, крепко обнимая в ответ. Я чувствую, как меня душат слезы, но мне неимоверных усилий стоит удержать их. — Мы договорились?

Она смотрит на меня серьезным взглядом, но на лице играет беспечная непосредственная улыбка.

— Я знаю, что нужно говорить доктору Томпсону, чтобы он не написал в своем блокноте ничего, что заставило бы тебя огорчиться, — сообщает Эсми с заговорческим видом.

Я собираюсь задать следующий вопрос, но как раз в этот момент открывается дверь кабинета, и на пороге появляется доктор Дэрек Томпсон.

— Добрый день, миссис Бэлл и мисс Эсми, — вежливо улыбается мне и более лукаво моей дочери. — А я вас уже заждался. Прошу. — Он приглашает нас жестом войти. Я выпрямляюсь в полный рост, беру дочку за руку, и мы проходим в просторный, оформленный в нейтральной светло-бежевой гамме кабинет. Эсми сразу бежит в детский уголок и садится на мягкий яркий диванчик, перед которым располагается стол с множеством игрушек, детских книжек, раскрасок и прочих развлекательных элементов. Доктор Томпсон не раз говорил, что делать выводы о психическом здоровье ребенка можно даже не задавая ему вопросов, а просто наблюдая за тем, как он играет.