— Добрый день, мистер Бэлл. Меня зовут Стефания Гилмор, — приятным голосом произносит шатенка, поправляя волосы. Где-то на ней наверняка есть наушник. Она фальшиво улыбается, и я понимаю, что передо мной представитель не самой дорогой и популярной газеты. Актерские способности на нуле. — Я репортер «Огайо Пресс». Не могли бы вы ответить на пару вопросов.

Я вежливо улыбаюсь.

— Добрый вечер, Стефания. Сейчас не самый удобный момент, — указываю взглядом на соседний столик. — Там мой секретарь Анна Коллинз по связям со СМИ. Вы можете записаться на удобное для вас время. Анна с радостью поможет вам и вашему спутнику.

— Меня зовут Итан Хемптон, сэр, — представляется блондин. Понятия не имею с чего он взял, что мне это интересно, но по инерции пожимаю протянутую руку. — Мне очень приятно лично познакомиться с будущим мэром Кливленда.

— Вы забегаете вперед, мистер Хемптон, — бесстрастно произношу я. Парень выглядит более профессиональным, чем его коллега, но я ненавижу лесть. В любых ее проявлениях. — Но спасибо за вашу уверенность.

— Все собравшиеся здесь разделяют ее, мистер Бэлл, — широко улыбается блондин, переводя взгляд на мою жену. — Можно сделать комплимент вашей супруге?

Уверен, что Реджине это не понравится, и когда я смотрю на нее, то вижу, что она едва сдерживается, чтобы не сбежать отсюда. Черт, я не думал, что к нам пристанут журналисты. Но ей нужно постепенно привыкать. Никогда не спрятаться от публичности, если я выиграю выборы. А я, как и этот смазливый блондин Хемптон, уверен, что выиграю.

— Конечно, — пожимаю плечами. Натянутая улыбка застывает на бледном лице Реджины, когда она смотрит на этого пижона, который несомненно пользуется успехом у женщин.

— Не думаю, что я нуждаюсь в комплиментах, — холодно отвечает она. Парень невозмутимо кивает.

— Слово леди для меня закон, — произносит он. — Прошу прощения.

И, взяв под руку Стефанию, уводит спутницу к столику Анны Коллинз. Секретарь поднимает на меня взгляд, когда журналисты присаживаются за стол, и я едва заметно качаю головой.

— Что еще за Огайо Пресс? Ты когда-нибудь видела такую газету? — ухмыляюсь я. — А он наглец, этот Итан Хемптон. Но не стоит грубить папарацци, милая. Это их работа.

— Я понимаю, — сквозь зубы произносит Реджина. — Он мне не понравился. И все.

— Ничего страшного, — я накрываю ее пальцы своей ладонью и чувствую, какие они ледяные. Удивленно смотрю в непроницаемые глаза, в которых невозможно что-либо прочитать. — Ты выглядишь очень уставшей и бледной. Прости, но мне еще нужно немного времени.

— Конечно, я понимаю, — кивает она. — Я могу выйти на балкон. Мне нужно на воздух.

— Да, конечно, — соглашаюсь я с облегчением. — Как я сам не догадался предложить тебе это? Тут где-то должна быть моя кузина Мишель. Вы, вроде, ладили. Можете поболтать немного. И ты расслабишься, если отвлечешься.

— Спасибо, за заботу. Отличная идея, — уголки ее губ расплываются в улыбке, и, наклоняясь, она целует меня в щеку. Потом медленно встает и грациозной походкой уверенной в себе женщины, идет через зал.

Я не могу оторвать от нее взгляда, пока она не скрывается из поля моего зрения. Мне чертовски, сказочно повезло. Моя жена божественно прекрасна и порочно сексуальна, но при этом держится с достоинством английской королевы. И с тех пор, как мы вместе, я могу с уверенностью сказать, что мой взгляд ни разу не останавливался на другой больше, чем это было необходимо.

[ Итан]

Было невыносимо смотреть на нее, и не перейти грань дозволенного, не выдать себя слишком настойчивым разглядыванием. И это было самое сложное испытание за последний год. Она изменилась. Бл*дь, я едва узнал ее. Но, конечно, синие бездонные глаза сложно спутать с какими-то другими. Я помнил ее отчаявшейся девушкой, соблазнительной, как грех, горячей как пески Сахары, и запутавшейся, как я сам. Вся наша горькая история пролетела перед моими глазами за то время, что я из-за спин других людей наблюдал за ней.

Моя девочка выросла.

Невозможно передать словами, насколько сильное впечатление произвели на меня произошедшие в ней изменения, коснувшиеся не только внешности. Благодаря своему опыту работы в Розариуме, я вижу гораздо глубже, чем другие. В ней появилась уверенность, внутренний стрежень и в неуловимая мягкость, которой раньше не было. Возможно, причиной преображения стало материнство, а не миллионы ее мужа. У меня в голове вертятся сотни вопросов. И первый не тот, который я должен задать, но волнует меня больше других. Любит ли она его? Этого своего Нейтона Бэлла. Хотя, судя по тому, как они прикасаются друг к другу, как расположены их тела, между ними несомненно имеется крепкая эмоциональная связь. Я не умею распознавать любовь, но мне кажется, что это что-то очень близкое. Мне бы хотелось быть до конца искренним и справедливым, и пожелать ей счастья, поверить в случайное совпадение, что Лиса стала супругой сына человека, которого Перриш всю жизнь ненавидит. И сделала это по собственной воле. Но это невозможно. Я знаю, уверен, что на самом деле все иначе. Перриш никогда бы не отпустил, не позволил своей Кальмии выйти замуж за своего врага не ради его собственных интересов. Вопрос в том, что знает сама Лиса. Догадывается ли она, что происходит на самом деле, что она по-прежнему в игре Перриша.