Казалось, в фильмах всегда, когда девушка уже на финишной прямой, выскакивает особь с кожаной маской на лице и бензопилой — так что я не спеша спускаюсь по лестнице вниз, осторожно делая каждый шаг, прежде чем совершить окончательный побег.

Наверное, я была уже на полпути к парадной двери, когда первое рычание холодом отозвалось на моей спине, поднимая волосы на шее.

Я замерла всем телом. Меня парализовало. Я обернулась к верху лестницы, где, оскалив зубы, стояла самая огромная мускулистая тварь, которую я когда-либо видела.

О, мой гребаный Бог.

Сглатывая глыбу в горле, я облизала свои внезапно пересохшие губы и аккуратно перевела внимание на парадную дверь. Я находилась ровно на середине между выходом и зверем. Если окажется, что парадная дверь закрыта, счет моей жизни пойдет на секунды.

Слева от себя я заметила еще одну открытую дверь в ванную, где унитаз и раковина занимали почти все пространство. Если мне не удастся добраться до парадной двери, эта станет моим отходным путем.

Я посмотрела назад на собаку и проглотила большой глоток воздуха. Ублюдок стоял на два шага ближе, чем я была к двери, а я даже не слышала, как он двигался.

— Ладно, Обри, — прошептала я сама себе. — На счет три. Один. — Я сделала шаг вниз и рычание собаки усилилось. — Эй… эй… полегче… — Черт, если бы я хоть что-то знала о собаках. Я думала, что Майкл сдерет шкуру с любого животного, которое у нас могло бы быть. — Два.

Собака сделала еще один шаг, заставляя меня попятиться еще на одну ступеньку. Его губа задрожала над клыками, которые больше были похожи на бивни. Я вспоминала свои ограниченные знания о собаках, пытаясь выяснить, какая порода собак обладает бивнями. Питбуль? Скорее всего, он должен быть питбулем? Я слышала, что они развивают мускулатуру, а собака передо мной с легкостью могла бы выиграть звание мистер Вселенная.

— Три.

Развернувшись на пятках, я бросилась вперед по оставшемуся десятку ступенек лестницы и ухватилась за ручку парадной двери.

Заперто. Черт тебя дери! Некогда разводить сопли.

Лай и рычание последовали по моим пятам, когда я завернула в ванную, вовремя выворачиваясь, чтобы захлопнуть дверь перед распахнутой пастью пса.

Мой побег превратилась в силовую схватку. Я вжалась в дверь против, казалось, сотни фунтов мышц с другой стороны. Принятая мной пища поднялась в желудке при мысли быть разорванной зловещей тварью, которая явно не ела столько же, сколько и я, судя по тому, как она рычит и разгрызает дверь.

О, ну и повеселится же мой похититель. Он наверняка пообещал ублюдку хорошую косточку, если эта тварь сначала заставит меня обделаться от страха.

Из ниоткуда собака прорвалась с бешеным рыком, лая и пролезая в дверь.

Я отскочила влево, в жалкой попытке убраться с пути возвышающегося пса, который запрыгнул на меня и выбил воздух из моих легких, когда я ударилась спиной об пол.

Он сжал на мне свои зубы, и колющая боль заставила меня вскинуть руки к горлу. Я впилась ногтями в пасть пса в попытке разомкнуть челюсти, которыми он не до конца сжал мое горло. Бесполезно. Он не сдвинулся, и я надрывала горло криком, но зверь отвечал мне лишь рычанием и слабым подергиванием. Я морщилась от укола в свою плоть, ожидая, когда его зубы вонзятся глубже и разорвут мне пищевод, чтобы он мог выдернуть его, словно приз — как в кадре из «Хищника», когда Чужой вырывал хребты своим жертвам.

Только этого не случилось.

Собака не сделала ни единого укуса, а лишь сжала челюсти достаточно, чтобы удержать меня на месте, несмотря на всю ту мощь, которую я чувствовала в его челюстях, когда моя артерия пульсировала под его зубами, качая кровь в том же бешеном темпе, в котором я делала вдохи.

Я хотела закричать, но не знала психологию собаки достаточно, чтобы определить, не подумает ли он о том, что это характерная черта его слабой жертвы и прикончит меня прямо здесь и сейчас на полу. Его тренировали для подобного?

Страх парализовал мое тело, хаос закручивался вихрями у меня в голове, и комната расширяла свои туманные границы, а затем сужалась в маленький круг, пока не исчезла в темноте.

Спустя, казалось, всего несколько минут, я открыла глаза.

Лицо моего похитителя нависало надо мной сверху.

— И как давно он пришпилил тебя таким образом?

Я попыталась сглотнуть несмотря на давление на моей шее.

— Время… всего лишь… кажется… неважным… когда тебя… зажимает… пасть… сраного… питбуля.

— Кане-корсо. — Его губы изогнулись в полуулыбке. Он свистнул и, как по щелчку, собака отпустила меня.

Я перекатилась на бок, хватая воздух ртом и кашляя. Одна маленькая струйка крови с немереным количеством собачьей слюны осталась на пальцах, когда я выставила их перед собой.

— Что… ты сказал?

— Он — кане-корсо.

С надеждой на то, что из моих глаз чудом начнут стрелять лазеры, я метнула взгляд в своего похитителя.

— Крутой трюк. Ты учишь его такому?

Он протянул мне руку, но я отбила ее, поднимаясь на ноги самостоятельно. Собака сидела смирно рядом с ним, словно хороший солдат, и не смогла сдержать рычание в ответ. Словно будто все, что случилось, исчезло в каком-то отделении отрицания, запертого в голове у пса.